Послесловие - Артём Александрович Коваль

стоял на трапе, и у него кружилась голова, и он не мог понять – от кислорода, от гравитации или от того, что вокруг было слишком много всего. Люди. Техники у соседнего дока, грузчики с контейнерами, пилот маленького челнока, ругающийся с диспетчером по рации. Голоса, движение, цвет, запах. Слишком много.

Он сошёл с трапа, пересёк площадку, нашёл здание секретариата по указателям. Внутри – коридоры, двери, люди за столами. Тован – молодой, сутулый, вежливый – принял пакет данных, расписался, проводил до гостиницы. Стандартная комната, стандартная мебель. Эш сел на кровать и почувствовал, как тишина здания обступает его. Другая тишина, чем на Луче. Там – живая, наполненная гудением систем и присутствием разума. Здесь – административная, равнодушная.

Мессен засекретил пакет в тот же день. Тован сообщил вечером, стоя в дверях с выражением человека, которому неловко.

– До рассмотрения советом. Стандартная процедура.

– Я знаю, какая процедура, – сказал Эш.

Тован ушёл. Эш лежал на кровати и смотрел в потолок. Двенадцать терабайт. Тысяча девятьсот один год наблюдений. Четыре секунды ретрансляции, сорок голосов, которые прошли через Луча, пока Эш стоял рядом и смотрел на зелёную полоску на мониторе. Всё это лежало теперь в хранилище секретариата, за паролем и печатью координатора, который считал, что контроль важнее знания.

Шесть недель он ждал. Гулял по городу, который был слишком большим. Сидел в кафетерии секретариата, где подавали плохой кофе. Читал хранительские бюллетени, из которых узнал, что система Кейр закрыла порт, что с периферийной станции Эссе просят медикаменты, что коридор Линн—Дейра ограничен. Мир продолжал работать. Коридоры продолжали деградировать. Данные лежали в сейфе.

На третьей неделе он написал Лучу. Короткое сообщение, через ретрансляционную цепочку, доберётся за две недели, если повезёт. «Добрался. Пакет засекречен. Жду совета. Мерикас слишком большой и слишком шумный. Скучаю по твоей манере делать паузы.» Ответ пришёл через месяц. «Паузы никуда не делись. Сегодня через меня прошло девять сообщений. Одно – твоё. Жду.»

Потом появился Олин Сай. Кафетерий, утро, каша в казённой миске, и человек, который сел напротив и сказал: «Олин Сай, дипломатическая служба Спайки.» И Эш понял, что ожидание кончилось.

АКТ II – ТРЕЩИНЫ

Глава 9. Вылет

Веда сказала экипажу в тот же вечер.

Рен узнал об этом утром, когда спустился в кают-компанию и обнаружил все двенадцать человек за столом. Не завтракали, хотя пищевые пакеты лежали вскрытые. Просто сидели. Торн, бортинженер, большой и лысый, занимал дальний конец скамьи, привалившись к переборке. Зиг, техник хранения, сидел напротив, крутил в пальцах стилус. Остальные расположились вдоль стола в том порядке, который Рен за пять лет полётов выучил наизусть: механики к механикам, навигационная группа ближе к выходу, Торн всегда у стены.

Веда стояла у раздаточного окна, рыжие волосы собраны в узел, руки скрещены. Веснушки на переносице казались темнее обычного, но это мог быть свет – лампа над раздаточным мигала, Торн третий день собирался заменить контактор.

Рен остановился в дверях. Посмотрел на Веду. Она ответила ровным взглядом, без вызова и без извинения.

– Все знают, – сказала она.

– Вижу.

Он вошёл, взял пакет со стола, сел на своё обычное место у торца. Вскрыл пакет, начал есть. Каша из сублимированного зерна, вкус как всегда – никакой. Двенадцать человек смотрели, как он ест.

Торн заговорил первым:

– Капитан, мы обсудили.

– Я не просил обсуждать.

– Знаю.

Рен доел, сложил пакет, положил на стол.

– Скрытый раздел в навигационном массиве, – сказал он. – Двадцать терабайт, не индексируется, не отображается при стандартной проверке носителей. Когда мы доберёмся до 7714 и скачаем блоки два и три, я сделаю копию. Это нарушение условий экспедиции. Все данные, по договору, собственность Спайки. Если копия обнаружится, мне грозит трибунал. Вам – соучастие, если вы знали. Теперь вы знаете.

Тишина. Гул вентиляции. Мигание лампы.

– Кто хочет сойти на Мерикасе, сходит до старта, – добавил Рен. – Никаких последствий. Я найду замену.

Зиг перестал крутить стилус.

– Капитан, мы обсудили, – повторил Торн. – Все двенадцать. Веда объяснила зачем.

Рен посмотрел на Веду. Она чуть пожала плечами.

– Я объяснила, что данные по стабилизации коридоров не должны принадлежать одному государству. Примерно так.

– Примерно.

– Точнее я не умею. Ты дипломат, не я.

– Я не дипломат.

– Вот именно.

Тихий смех от механиков. Рен не улыбнулся, но что-то в нём отпустило, сместилось на полградуса от напряжения к чему-то другому. Он не ожидал этого. Не ожидал, что Веда расскажет, и не ожидал, что все останутся. Семь лет он летал с этими людьми, знал их привычки, слабости и страхи, знал, кто храпит, кто не спит перед прыжком, кто прячет фляжку за панелью в коридоре четвёртой палубы. Но это он знать не мог. Это нельзя было предсказать.

– Ладно, – сказал он. – Старт через шесть часов. По местам.

Кают-компания опустела за минуту. Веда задержалась.

– Ты злишься, – сказала она.

– Нет.

– Врёшь.

– Немного злюсь. Это было моё решение, мой риск.

– Теперь общий. Так лучше.

Он хотел возразить, но не стал. Она была права, и они оба это знали, и спорить об этом было бессмысленно. Вместо этого он сказал:

– «Гранит» стыкуется через два часа.

– Я видела. Тессера Лира.

– Ты её знаешь?

– Нет. Читала послужной. Корвет «Гранит», патрульная служба Спайки, шесть лет командования, два боевых контакта с кочевыми на границе Ржавого Предела. Компетентная.

– Очень.

Рен встал и пошёл к рубке. «Зарница» стояла на внешнем причале станции Мерикас-Верфь, зажатая между двумя грузовиками и сервисным доком. Шестьдесят метров корпуса, старая постройка, три поколения переделок. Рен купил её одиннадцать лет назад у вдовы капитана, который умер в рейсе. С тех пор заменил почти всё, кроме корпуса и основного двигателя. Корпус держался. Двигатель – пока.

В рубке он сел в командирское кресло и вывел на экран маршрут. Три прыжка. Первый: Мерикас – Узел-3, коридор класса один, стабильный, без сюрпризов. Второй: Узел-3 – Узел-7, коридор класса два, нестабильнее, последний отчёт – четыре месяца назад, параметры в допуске, но допуск расширен дважды за последние два года. Третий: боковой коридор к 7714, класс три, неофициальный, без отчётов, без мониторинга. Рен прошёл его семь месяцев назад и вернулся. Между вторым и третьим – субсветовой участок, двое суток на 0.3с.

Маршрут был на экране, но Рен видел его и без экрана. Он прошёл этот путь один раз и запомнил каждую секунду каждого прыжка. Не данные – ощущение. Как корпус входит в складку, как пространство на мгновение становится неправильным, не