Послесловие - Артём Александрович Коваль

– Другого маршрута нет.

– Я знаю. Поэтому я здесь, а не в рапорте.

Связь закрылась. Рен откинулся в кресле. За обзорным экраном – звёзды и темнота. Где-то впереди, в шести часах полёта, пространство складывалось в узкую щель, которую кто-то проложил тысячи лет назад и о которой никто не помнил. Кроме Рена. И теперь, через три секунды, Тессеры.

Он закрыл глаза и стал ждать.

Глава 10. Давление

Четвёртое сообщение от Норина пришло на частоте, которую Юна не давала.

Она стояла у пульта связи в операционном модуле, прижав пальцы к виску, и перечитывала текст на мутноватом экране. Буквы плыли – дисплей барахлил третью неделю, Марен обещал заменить матрицу, но матриц было две, обе нужны для навигационного терминала «Иглы». Приоритеты.

«Уважаемая капитан Крец. Цены на кремний ворнского качества выросли на 40% по индексу Промежутка. Наше предложение остаётся в силе ещё 30 стандартных суток. По истечении этого срока мы будем вынуждены пересмотреть условия логистической поддержки маршрута Мессин—Каррак. Напоминаем, что капитан Ферро подтвердил готовность к сотрудничеству. Последнее предложение. С уважением, Норин, представитель торговой миссии Тихой Гавани.»

Юна прочитала ещё раз. Потом ещё.

«Логистическая поддержка маршрута Мессин—Каррак» – они не контролировали этот маршрут. Коридор Мессин—Каррак был нестабильным, но публичным. Тихая Гавань не могла закрыть его. Могла сделать неудобным – перехваты, «инспекции», задержки. Как с «Вороной» Ферро.

Она свернула сообщение и вышла из модуля.

Снаружи был Каррак. Оранжевый свет звезды Ворн, отражённый от пылевых полос в верхней атмосфере, делал всё рыжим: скалы, грунт, купола базы, собственные руки. Юна постояла, дыша сухим воздухом. В горле царапало. Пина говорила, ворнская пыль содержит микрочастицы оксида кремния, отсюда красные глаза у всех, кто работает снаружи дольше месяца. Юна была здесь четвёртый.

База – три купола, соединённых переходами. Жилой, операционный, производственный. Рядом площадка «Иглы», пятнадцать метров серого корпуса на посадочных опорах. Дальше, в двух километрах, Остов-14 поднимался из грунта как вскрытая кость. Обломок мегаструктуры Сети, триста километров в длину, из которых над поверхностью торчало меньше десятой части. Остальное уходило вниз и в стороны, погребённое под наносами за шестьсот лет.

Восемь человек. Производственная линия на базе Конструктора, модуль 4471. Четырнадцать тысяч наименований продукции, из которых реально освоено было сто двенадцать. Три контракта на поставку компонентов: Ворн, Тинна, порт Далмесса. Первый выполнен, второй в работе, третий под вопросом, потому что Далмесса потребовала сертификацию, которой на Карраке не существовало.

Юна не планировала становиться тем, кем стала. Геолог по образованию, пилот по необходимости, производственник по случаю. Когда три года назад Конструктор ожил после того, как Пина нашла правильный интерфейсный протокол в мусорных данных Остова, Юна думала: вот, теперь кто-нибудь придёт и займётся этим по-настоящему. Никто не пришёл. Пришлось ей.

Она вернулась в операционный модуль. Гедо сидел у навигационного стола, длинный, худой, с тёмными кругами под глазами. Он всегда худел в рейсах, а после последнего перелёта на Ворн не набрал обратно. Три волны на левом запястье – татуировка флота «Полынья». Он не прятал её, но и не показывал.

– Норин, – сказала Юна.

– Слышал. – Гедо кивнул на пульт связи. Громкость была включена. – Частота не наша.

– Не наша.

– Значит, они просканировали спектр. Или получили от Ферро.

Юна села напротив. Стол между ними был завален распечатками маршрутов, образцами породы в прозрачных контейнерах, тремя пустыми пищевыми пакетами.

– Ферро не давал.

– Откуда знаешь?

– Потому что тогда он дал бы и коды модуляции, и Норин бы не просто транслировал на открытой частоте. Он бы вошёл в нашу закрытую сеть.

Гедо подумал. Кивнул.

– Значит, сканирование. Это хуже. У них корабль в системе.

Юна промолчала. Она думала об этом с момента, как прочитала сообщение. Коридор Мессин—Каррак был нестабильным, прыжок занимал от четырёх до одиннадцати секунд в зависимости от флуктуаций, и каждый пятый корабль сообщал о деформации обшивки. Но он работал. Обходной маршрут через Ворн – два субсветовых перегона по девять и четырнадцать суток соответственно – был медленнее, зато без коридора и без перехватов. Юна использовала его для поставок на Тинну. Первый рейс прошёл чисто.

Если у Тихой Гавани корабль в системе Каррака, обходной маршрут тоже под угрозой.

– Сорок процентов наценка, – сказал Гедо. – За что?

– За то, что мы не поставляем через них.

– Мы никогда не поставляли через них.

– Поэтому и сорок процентов.

Гедо усмехнулся. Потом усмешка ушла.

– Юна. Если у них корабль здесь, нам нужно знать где.

– Знаю. Завтра пойдёшь на «Игле», пассивное сканирование, дальняя орбита. Не ближе двадцати тысяч.

– Двадцати тысяч хватит. Если это обычный патрульный, я его увижу по тепловому следу.

Юна открыла боковой ящик стола и достала планшет. Список задач на неделю. Двенадцать пунктов, четыре просрочены. Она вычеркнула «ответ Далмессе по сертификации» и дописала «сканирование системы».

– Салех прислал отказ, – сказала она.

– Удивительно, – ответил Гедо без удивления.

– Написал: «Не работаю с теми, кто не понимает Предел.» Одна строчка.

– Это весь Салех.

Юна пожала плечами. Четверо старателей, с которыми она пыталась выстроить партнёрство за последние полгода. Ферро согласился: его «Вороная» была перехвачена Тихой Гаванью, он терял деньги и был зол. Марка – капитан «Серой птицы», двадцать лет на Ржавом Пределе, седые короткие волосы, руки в мозолях от скафандровых перчаток – согласилась обсуждать. Не согласилась. Обсуждать. Дол, молодой, двадцать пять, первый корабль, первый контракт, согласился сразу, потому что у него не было выбора. Салех отказал. Один из четырёх. Приемлемо.

– Марка выходит на связь завтра, – добавила Юна. – Хочет обсудить ценообразование. Говорит, её устроит фиксированная ставка, если мы гарантируем приём не реже раза в шесть недель.

– Раз в шесть недель мы можем.

– Если коридор Мессин—Каррак не развалится.

– Она не идёт через коридор. Она субсветом, через Пояс.

– Знаю. Но её покупатели идут через коридор. Если коридор падает, рынок сужается.

Гедо помолчал. Потом спросил:

– Пакет от Хранителей прочитала?

– Частично.

– Данные 0412.

– Да.

– И аналитику по деградации коридоров.

– Гедо, я прочитала. Я знаю, что ты хочешь сказать.

Он поднял руки, показывая открытые ладони.

– Ничего не хочу сказать.

– Хочешь сказать, что нам нужно лезть в Остов за архивом 0412.

– Нет. Хочу сказать, что если мы не полезем, кто-нибудь полезет. Может быть, Норин. Может быть, Спайка. Может быть, какой-нибудь старатель, который найдёт вход, не поймёт, что нашёл, и продаст по весу.

Юна встала и подошла к окну. Окно – прозрачная панель из переработанного материала Остова, мутноватая, с радужными разводами.