Послесловие - Артём Александрович Коваль

вывернутым, не искажённым, просто неправильным, как будто оно на секунду забывает собственные законы. А потом вспоминает, и ты выходишь с другой стороны.

Экран связи мигнул. Входящий запрос: корвет «Гранит», капитан Тессера Лира, запрашивает стыковку.

– «Зарница», подтверждаю, – ответил Рен. – Причал два, внешний. Добро пожаловать.

Голос Тессеры был ровный, без интонаций:

– Принято. Стыковка через сорок минут. Капитан Галвас, я хотела бы провести предполётный брифинг сразу после стыковки.

– Буду в шлюзе.

«Гранит» подошёл аккуратно. Рен наблюдал через обзорный экран: корвет был вдвое меньше «Зарницы», тридцать метров, угловатый, тёмный корпус без опознавательных знаков, только бортовой номер. Маневровые работали короткими точными импульсами. Тессера вела корабль сама, без помощи навигатора, и вела хорошо.

Стыковочные замки встали. Рен спустился к шлюзу.

Тессера Лира оказалась ниже, чем он ожидал. Метр шестьдесят пять, может чуть больше. Коротко стриженные тёмные волосы, форма Спайки без знаков различия, только нашивка «Гранит» на рукаве. Лицо спокойное, внимательное, без выражения. Она протянула руку, и Рен пожал её. Рука была сухая, крепкая.

– Капитан Галвас. Я читала отчёт о вашем первом проходе к 7714.

– Отчёт неполный.

– Я знаю. Поэтому я здесь.

Они прошли в кают-компанию. Торн уже убрал пакеты со стола, протёр поверхность. Тессера села, положила перед собой планшет, включила.

– Маршрут, – сказала она. – Первый и второй прыжки меня не беспокоят. Беспокоит третий. Боковой коридор, класс три, без документации. По вашему отчёту, вход требует коррекции вектора в реальном времени. Вы описали это как «интуитивное пилотирование». Мне нужно больше.

Рен сел напротив.

– Я описал это так, потому что не знал, как описать иначе. Боковой коридор не ведёт себя как стандартный. Вход смещается. Не сильно, на доли градуса, но постоянно. Автоматика не успевает, потому что алгоритм коррекции рассчитан на стабильные параметры. Я корректировал вручную.

– Как?

– По ощущению.

Тессера смотрела на него. Не скептически, не недоверчиво. Оценивающе.

– Капитан Галвас, я военный пилот. Я не вхожу в коридор по ощущению. Мне нужен протокол.

– Я знаю.

– Тогда давайте его сделаем.

Она открыла на планшете симулятор прыжка – военная версия, точнее гражданской. Рен видел такие, но не работал с ними.

– Я загрузила параметры бокового коридора из вашего отчёта, – сказала Тессера. – Симуляция грубая, потому что данных мало. Но достаточная, чтобы вы показали мне, что именно вы делаете руками, когда делаете это «по ощущению». Я переведу в протокольный формат.

Рен посмотрел на симуляцию. Точка входа, визуализация смещения, параметры потока. Грубая, как она и сказала, но структура верная.

– Хорошо, – сказал он.

Первая сессия длилась час сорок. Рен вёл виртуальный корабль через виртуальный коридор, Тессера записывала каждое его движение: угол, момент, амплитуда. Он ошибся дважды – симулятор выбросил корабль в нормальное пространство с критическими повреждениями. Тессера отмечала ошибки без комментариев, только фиксировала параметры.

После первой сессии она сказала:

– Вы корректируете за 0.3 секунды до смещения. Не после – до.

– Я чувствую, когда он пойдёт.

– Это не «ощущение». Это распознавание паттерна. Вы не осознаёте его, но ваш мозг обрабатывает микроизменения в данных потока и выдаёт сигнал до того, как смещение происходит. Это можно формализовать.

Рен не был уверен. Но Тессера была уверена, и её уверенность была подкреплена военной программой для симуляторов и шестью годами командования корветом.

Они провели семь сессий за следующие три часа. После каждой Тессера обновляла протокол. К последней сессии он занимал четыре страницы: последовательность действий, пороговые значения для коррекции, дерево решений. Грубый, неотшлифованный, но рабочий.

– По этому протоколу я бы прошла? – спросила Тессера.

– Не знаю, – честно ответил Рен.

– Я тоже. Но по протоколу я хотя бы знаю, чего ожидать. Без протокола я бы не пошла. Это не признание слабости, это признание того, что я не вы.

Рен кивнул. Он не привык к такой прямоте от военных. Обычно они либо скрывали неуверенность за процедурами, либо отрицали её. Тессера не делала ни того, ни другого.

– «Гранит» пойдёт за «Зарницей» с задержкой три секунды, – сказала она. – Первые два прыжка. На третьем обсудим дистанцию отдельно.

– Согласен.

Тессера выключила планшет, встала.

– Старт через два часа?

– Через два часа.

Она ушла на «Гранит». Рен остался в кают-компании, один. Лампа над раздаточным окном мигала. Он потянулся и заменил контактор сам, за три минуты. Лампа перестала мигать.

Старт прошёл без церемоний. «Зарница» отстыковалась от Мерикас-Верфи, развернулась к точке входа в коридор Мерикас – Узел-3 и начала разгон. «Гранит» шёл следом, три секунды задержки, как договорились.

Первый прыжок – коридор класса один. Три секунды перехода, мягкий толчок на выходе, все системы в норме. Узел-3 – промежуточная станция, четыре причала, автоматический маяк, никого. «Зарница» прошла транзитом, не задерживаясь. «Гранит» подтвердил прохождение.

Второй прыжок – через четыре часа подлёта к точке входа. Коридор класса два, Узел-3 – Узел-7. Рен чувствовал этот коридор раньше, семь месяцев назад. Тогда переход занял пять секунд и был гладким. Сейчас – семь секунд, и на четвёртой корпус дрогнул. Не сильно. Как если бы кто-то провёл ногтём по обшивке снаружи. Рен отметил в журнале: деградация параметров, второй класс, тенденция к ухудшению. Веда рядом записала те же данные в навигационный массив.

Узел-7. Пусто, темно, только маяк и россыпь мелких обломков, оставшихся от чего-то, что было здесь шестьсот лет назад. Отсюда – субсветовой участок, двое суток до точки входа в боковой коридор.

Двое суток на 0.3с. «Зарница» шла, «Гранит» держал дистанцию в двадцать километров.

Рен провёл первые сутки в рубке, проверяя и перепроверяя данные бокового коридора. Параметры семимесячной давности. За это время коридор мог измениться. Мог стать хуже. Мог исчезнуть. Он не узнает, пока не подойдёт к точке входа и не увидит данные датчиков.

На вторые сутки, за шесть часов до подхода, Тессера вышла на связь.

– Капитан Галвас, запрашиваю финальный брифинг.

– Давайте.

Они разговаривали через закрытый канал. Экран показывал лицо Тессеры, освещённое синим светом приборов «Гранита».

– Я прогнала протокол ещё четыре раза, – сказала она. – Два успешных прохода, два выброса. Процент неприемлемый для стандартной операции.

– Для стандартной операции этот коридор непроходим.

– Согласна. Поэтому я пойду за вами с задержкой пять секунд, не три. Мне нужен ваш выходной маяк как подтверждение, что коридор проходим.

– Пять секунд – много. Коридор может сместиться.

– За пять секунд?

– За две. Я не шучу.

Тессера помолчала.

– Три секунды. Компромисс.

– Три, – согласился Рен.

– И ещё одно. По протоколу экспедиции я не прошла бы этот коридор. Хочу, чтобы вы это знали. Я иду за вами, потому что вы прошли его раньше. Если бы я