Жатва душ 7. Ночь хищников - Данияр Саматович Сугралинов

Титан агрился на тех, кто наносил наибольший урон, и переключал внимание с одной цели на другую, не успевая ни с кем разобраться.

«Активности» у него осталось 52 %. Я включил эманации Разрушителя, и слезы брызнули из глаз, голову сжало тисками. Рев Костегрыза, замершего с растопыренными руками, спровоцировал новый приступ боли. Из носа потекло теплое — кровь или пот, некогда разбираться. Титан не бил израильтян, боролся со мной, замерев и выронив полыхающее дерево-дубину.

«Давай, брат. Я не сделаю тебе плохо. У нас общий враг. Надо убить врага и сожрать, ну же, давай!»

Боковым зрением я отметил, что сигнатура Иссахара двинулась ко мне. Ну что, правильно: выполнишь задание — вернешься домой, и я натравил на него зомби, потому что уходить сейчас было никак нельзя.

Продираясь к разуму титана, я словно бился головой о стену, вышибая искры. И вдруг стена дрогнула, рассыпалась пеплом, наступила такая легкость, что казалось, я взлетаю.

— Костегрыз мой! — отчитался я своим. — Цель — Иссахар, остальных игнорируем. Убьем его, остальные сами сдадутся.

Сигнатура Иссахара сделала рывок, я увидел огненные сопла в небе, как у трансформера, и под «Ветром» метнулся в сторону. И вовремя. Почва, где я только что стоял, вспыхнула, меня обдало жаром, но успел!

Приземляющийся космодесантник замедлился, как и замедлился бегущий к нему Костегрыз. Взмах лапищи — и летит Иссахар, медленно вращаясь, пытается выровняться, но тщетно. Напарывается на переломленный ствол. Экзоскелет трещит, но выдерживает. Костегрыз замахивается, впечатывает его в дерево.

Ага! Минус 10 % «активности»! Давай, Костегрызик!

Израильтяне принялись стрелять по титану. Откатившийся в сторону Иссахар навел руку на него, но турель не работала, повредилась во время падения. А вот файерболами он пулял все так же бодро. Один врезался в титана, озаряя окрестности. Костегрыз взревел, потеряв 5 % «активности», до тошноты завоняло паленым мясом.

До места схватки добрались более слабые бездушные, я собрал их в кучу и напустил на Иссахара, который почуял, что пахнет жареным (причем во всех смыслах слова) и попытался улететь. Все, что нужно было — немного его задержать, лишить подвижности, пока обугленный Костегрыз впечатает его кулачищем в землю.

Хрясь! Еще минус 10 %, итого у Иссахара 71 % «активности» против 41 % у Костегрыза, причем у интервента есть таблетки и прочие прибамбасы для восстановления. Наверняка и доспех у него самовосстанавливающийся.

— Тетыща, Лукас, нужна вся огневая мощь! — прокричал я, заставляя титана схватить Иссахара и разорвать.

Экзоскелет казался крошечным в лапищах Костегрыза, но свою функцию выполнял, навредить Иссахару никак не получалось. При этом израильтяне палили по титану и могли его застанить, как уже было, потому я заставил Костегрыза швырнуть Иссахара в сторону купола. Заработали «Стражи» — есть контакт! Костегрыз ломанулся следом, схватив и пожирая полудохлого бездушного, чтобы немного восстановиться.

— Броневики — ориентируемся на Костегрыза, — скомандовал я мысленно. — Он бросил чистильщика на купол! Кидаю метку.

— Есть, — отчеканил Тетыща, и сказал для меня и для остальных: — Возвращаемся под купол, атакуем оттуда, чтобы не рисковать.

— Отличный план, — одобрил его распоряжение я, собрался включить «Ветер», чтобы переместиться к месту схватки, но мое тело пронзила боль, поле зрения заволокло багряным, сквозь звон в ушах донесся крик Абдулазиза:

— Есть! Я застанил отступника! Все сюда, помога…

Он захрипел, душераздирающе заорал. Повернуться я не мог, только догадывался, что там, за спиной, происходит. Его будто резали на лоскуты заживо. Но кто?

Из зарослей напротив меня вылезла израильтянка, прицелилась. Казалось, она замерла, ствол в ее руках застыл. Вылетевшая пуля двигалась медленно, а потом мир сняли с паузы, пули ударили мне в грудь — одна, вторая, третья, но зарядившийся доспех выдержал. Зато четвертая вошла в грудь тупо и деловито, как гвоздь в доску — сняв 23 % «активности»…

Боли не было, она придет позже. Пока я ощутил лишь слабость и жжение.

Остальные пули цели не достигли, потому что женщина всплеснула руками, пространство перед ней пошло волнами, а потом ее грудная клетка деформировалась, будто оттуда вылезал чужой, выстрелив кровавыми брызгами, и возле нее вышел из невидимости Кема. Рапторианец радостно оскалился. Он весь был в крови, кровь капала с клыков и когтей. Его хвост медленно выходил из грудной клетки израильтянки, которая была на сорок пять уровней выше Кемы…

Я кашлянул, сплевывая розовую пену, и кинул клич:

— Я ранен, «активность» падает. У кого есть таблетка?

Кема подошел ко мне, зажимающему рану. Пуля пробила легкое, это точно.

— Человек Денис, извини, что ослушался приказа. Предположил, что ты не понимаешь, на что я способен. Я ловкий, сильный, гораздо сильнее любого человека — это у меня никто не отнимет.

— Спасибо, рапторианец Кема Ли-десятый, — хрипнул я, ощущая себя идиотом.

У самого была похожая стратегия — не покупать уровни до последнего, чтобы враг меня недооценивал, но прокачивать таланты. Вот и Кема такой же. Хотя он уже не нулевка. За победу над высокоуровневыми противниками ему дали аж двенадцать уровней. Жаль, что в его случае это происходит автоматом, по мере набора очков упокоений, а не сознательно, как было у меня.

Ящер подошел к поверженному чистильщику арабов.

— Ты пришел за моим хвостом, человек Абдулазиз Аль-Рашид, но потерял свой. Ты был паршивым воином. Туда тебе и дорога.

Я распорядился голосом:

— Абдулазиз мертв, арабов накрыло откатом, не трогайте их, они нужны нам живыми.

Откликнулся Лукас:

— Нашли Иссахара, добиваем. Силен, зараза!

Место боя Костегрыз помечал ревом.

Затрещали кусты, Кема напрягся, ушел в невидимость, чтобы принять бой, но тут же проявился. К нам продирался Сергеич в черном доспехе, вложил мне в руку таблетку.

— Только частичного исцеления, — сказал он виновато.

Я тотчас ее выпил, «активность» не поднялась, а стабилизировалась, застыв на 68 %.

— Потрепало тебя, — протянул он, глядя на меня.

Понемногу «активность» начала расти, боль притупилась, я проверил купол: 47 %, нормально. Поднялся и заковылял под защиту силового поля.

— Тетыща, докладывай, — мысленно сказал я в голосовой чат. — Как идет бой?

— Мы под куполом, Иссахар пытается уйти, бездушные его не пускают. «Активности» у него тридцать шесть процентов. По нему работаем из двух орудий, из магнитных ружей, ему наносит урон Костегрыз, но титану осталось немного, тридцать два процента, подоспевшие израильтяне его бьют. Арабы не проявляются.

Пришлось заставлять Костегрыза сожрать еще одного покалеченного бездушного. Держись, здоровяк!

Впереди меня шел Кема, расчищая путь когтями.

В голове прозвучал голос Тетыщи:

— У Иссахара двадцать два процента «активности». Броня вся изломана, но еще выполняет свою функцию. У Костегрыза двадцать шесть