Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

— И что сейчас делать?

— Вот, закупились армейскими консервами, плюс оставшиеся свои пайки — до Москвы хватит, а уж там склады такие, что уж точно на всех хватить должно.

[1] Батончик, спрессованный из молотых сухофруктов, орехов и мёда.

Глава 19

Я вот считал, что первым отправится тот состав, который стоял на бывшем разъезде между станциями, как самый неприкаянный. Но у железнодорожного начальства были другие соображения, по-своему логичные: тот эшелон никому не мешал, так что его предназначили на отправку последним. Но тут уж вмешались мы с Нюськиным, поскольку для нас порядок следования тоже имел значение. Не только уставные требования, не только желание, несколько параноидальное, соглашусь, чтобы эшелоны с тылами были прикрыты боевыми подразделениями всю дорогу, а то мало ли что, тот же прорыв, например.

Дед в своё время рассказал немало историй из их Войны, когда эшелоны формировались из удобства учёта и перевозки, а потом оказывалось, что враг — вот он, а артиллерийский дивизион или танковый батальон, которые могли бы сыграть здесь и сейчас важную, а то и решающую роль, не могут ничего. Поскольку техника — в одном эшелоне, расчёты или экипажи — в другом, в двенадцати километрах от первого, что в условиях боя равнозначно «на другом континенте», а оружие и боеприпасы — в третьем, ещё в пятнадцати километрах за вторым. И в итоге все три доставались противнику без боя, два — с трофеями и один с военнопленными. А какой может быть бой, если в каждом эшелоне две винтовки у охраны, по двадцать патронов на ствол, и наган начальника караула, к которому восемнадцать выстрелов. Ну, у танкистов ещё один пистолет на троих, с двумя обоймами, то есть — шестнадцатью патронами.

У нас, понятное дело, посреди Империи никакой человеческий противник не ожидается в принципе, но вот опасность прорыва надо держать в голове везде и всегда. Так что в каждом эшелоне в случае чего размещались и те, кто мог повоевать и то, чем им воевать.

Были и простые соображения, логистического, так сказать, плана. В первом эшелоне должен был ехать персонал ПАРМ и сапёры, и те, и другие со всей своей техникой. Да, по правилам русского языка аббревиатура ПАРМ должна быть женского рода, поскольку «мастерская», но это так сильно резало ухо и не ложилось на язык, что на правила все дружно плюнули. Дед говорит, что это нормально, в его мире сокращение БАМ употреблялось только в мужском роде, хоть это и магистраль. Плюс в первом эшелоне должны были ехать в качестве квартирьеров и организаторов движения Вишенков с Бересклетовым, нашим кадровиком и «неофициальным безопасником». Ну, и в последнем эшелоне должен ехать кто-то, кто имеет право и возможность принимать решения и добиваться их исполнения. Например, увидев «застрявший» по каким-то причинам эшелон остановить свой, выпнуть проблемный и затем ехать дальше. То есть, последними должны ехать мы с Нюськиным, не я так решил, а он сам попросил. Вот и конец моим планам о том, чтобы в Москве пересесть на пассажирский поезд. И в Озерище придётся латать наиболее пострадавшие автомобили буквально «на бегу», пока разгружается последний эшелон. Или последние.

Пришлось выдержать небольшой бой с железнодорожным начальством, которые пытались даже на горло брать, мол, они не учат нас строем ходить, а нем нечего лезть в организацию перевозок, в которых мы ничего не понимаем. Это в переводе на литературный русский, разумеется. Пришлось отвечать, что мы, может быть, не совсем понимаем, КАК возить, но именно мы определяем, ЧТО надо везти. И в целом, и что должно приехать в первую очередь. Потому как если некоторые, особо одарённые от природы (по голове чем-то тяжёлым и не один раз) сначала разжигают самовар, а потом бегут за водой для него, то это их личные интимные и пожарные проблемы. А у нас есть требуемый порядок следования и прибытия на разгрузку, и если для больших специалистов по перевозкам нужно какой-то путь освободить, то пусть переставляют составы с места на место, раз уж мозгов не хватило сразу правильно выстроить.

В-общем, поскандалили всласть. Я сперва сдерживался, потом перестал, а в процессе заметил, что это вроде как даже какое-то странное удовольствие доставляет всем участникам. В итоге тех бедолаг с разъезда отправили третьими из пяти, сопроводив телеграммами по ходу следования, что их нужно поменять местами с идущими впереди. Удалось отбиться и от попытки мстительно засунуть нас на тот самый разъезд, обосновав это тем, что мы обязаны контролировать отправку всех составов, а оттуда можно проверить только факт проезда мимо кого-то, но не отсутствие в эшелоне как отставших, так и посторонних. Аж в горле пересохло. Но поскольку до конца дня оставалось ещё немало времени, и работы тоже хватало, то пришлось ограничиться квасом. Так себе оказался квасок, если честно, на троечку, но всё же гораздо лучше, чем ничего. А я ещё раз убедился, что придорожные заведения, рассчитанные на проезжающих, которые вряд ли вернутся, чтобы пожаловаться, отличаются повышенной непритязательностью. И упором на количество в ущерб качеству, что парадоксальным образом цены совсем не снижает, а даже наоборот. Нюськин побежал на почту, давать телеграммы начальникам уже ушедших эшелонов, поскольку железнодорожники в такой услуге, мол, «мы почтовые услуги не оказываем». Ну, хоть технические телеграммы своим коллегам отослал.

Вся эта катавасия привела к пятичасовой задержке отправления из Москвы: эшелоны отправлялись с интервалом два часа, так что четыре — на ожидание третьего, который должен стать первым и час на его обслуживание: заправку паровоза, перемещение составов между вокзалами и прочее. В итоге к моменту отправки третьего состава, который до того был первым, в Москву добрался наш пятый. В общем, те ещё «пятнашки» получились, а как результат — четыре часа ожидания. С другой стороны, это самое ожидание продлилось с трёх часов ночи до семи утра, так что даже намёка на желание куда-то выходить не было. Вышли, проконтролировали, как сонный кладовщик выдавал суточные рационы нашим существенно более бодрым бойцам. Бодрым от того, что для получения продуктов использовали подвахтенных из караула, выставлявшегося в пути в полном соответствии с уставами. Но сонный или не сонный, я ящик тушёнки кладовщик замылить попытался' Видимо, навык отработан настолько, что может выполняться не просыпаясь. Пришлось будить и его, и… нет, не совесть, за невыполнимые задачи я не берусь,