Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

на лугу, там их больше. Ну, а что? Сенокос уже окончен, к весне ямки можно будет зарыть, да и кротовые кучи косцам тоже доставляют много неприятных моментов. Разве что дёрн копать труднее, но для бешеного экскаватора с четырьмя лапами это вряд ли составит проблему. Зато сад перестанет страдать. Ну, и кому-то придётся присматривать за охотниками, чтобы далеко не уходили и не забрели куда-нибудь, куда не надо, в тот же карьер, например. Или в чужой огород: я хорошо помню, как эта же рысь на курей в Викентьевке охотилась.

Следующий блок новостей, как это назвал дед, касалась младших братика и сестрички.

— Соня и Саня — дураки неумные!

— Почему⁈

— Разговаривать не умеют, бегать не умеют, играть не умеют. Дураки!

— Нет, Рома, они не «дураки», они просто ещё маленькие и ничему не научились. Надо подождать немножко, года полтора хотя бы.

На последних словах сын посмотрел на меня со смесью ужаса и сочувствия. Видимо, не сочетались у него в голове между собой понятия «немножко» и «полтора года».

— Папа, давай поменяем их на других братика и сестричку? Которые побольше?

— Нет, Рома, это так не работает. Родственников на других поменять невозможно, даже если очень хочется. Придётся ждать, пока они вырастут. А чтобы выросли правильно — их надо растить. Надо с ними играть, во что они умеют, разговаривать с ними, чтобы они у тебя учились. Тогда ты будешь для них старшим, и они тебя будут слушаться.

— Не хочу с ними играть. Их мама больше любит…

Ага, а вот и настоящая причина — ревность. Ну, что это нужно пресекать, я и без деда понимаю.

— Нет, Рома, мы любим вас одинаково. Просто они ещё ничего не умеют, ты же сам это сказал. Вот им и приходится больше помогать. И надо не капризничать, чтобы тебя тоже с ложечки кормили, а, наоборот, заниматься с младшими. Тогда у старших будет больше времени на тебя.

Насупился, сопит — не верит. Ну, никто и не думал, что всё так просто получится с одного раза. Но работать над этим надо, мне не нужно такое противостояние. Да, это детская ревность, но детская — не значит, что несерьёзная, или что «само пройдёт». Пройти-то, может быть, и пройдёт, хоть и не факт, но точно не бесследно. А зачем мне, скажите, конфликт между наследником титула и владений и его младшими братьями, ну и сёстрами? Ладно ещё Катеньке-Котьке свой собственный титул достанется вместе с Викентьевкой, а с ними и право младшую ветвь в роду основать. Соня и Саня же останутся в подчинении старшего брата, что само по себе может обиды породить. Да, всё ещё остаётся возможность сделать «финт ушами» с титулом ярла для Сани, но это всё настолько неопределённо. И велика вероятность, что Соня в род своего будущего мужа уйдёт, от этого тоже никто не застрахован, сыновья тоже порой так уходят. Собственно, каждый брак — это чей-то переход в другой род. Но это проблемы даже не завтрашнего дня, пусть о них и нельзя забывать. А пока — Ромка.

Не только обнимались, хоть так хотелось его потискать, и разговаривали, а ещё и играли. Строили из кубиков город. Ну, как «Город»? Несколько условных домиков и стену вокруг, благо строительных материалов хватало. Причём не только собственно кубов, нет: тут и деревянные «кирпичи», и бруски, и сравнительно плоские «доски», достаточно толстые и крепкие, чтобы ребёнок и случайно не сломал, и тому подобное, до прямоугольных и квадратных рамок, а также конусов включительно.

Научил, как делать консольно выступающие пластины за счёт прижимающих сверху кубиков, чтобы получались ворота пошире. Правда, рановато взялся — Ромка толком не запомнил порядок действий и злился, что ничего не получается. После того, как «город» всё же был построен, Ромка показал другую свою игру, которая разом объяснила многочисленные сколы на кубиках: они с Мурыськой стали играть «в Прорыв». При этом фамильяр изображала «монстра с Изнанки», а Ромка «защитника». Правда, я бы не взялся определить, кто в итоге причинил больше разрушений кубичному городу, нападающий «монстр» или защищающий «герой». Закончилось всё тем, что сын «героически одолел» своего противника, повалив рысь на спину (та аккуратно выбрала место на ковре без рассыпанных кубиков) и начав в итоге ту тискать и чесать подмышки и пузико. При этом у «злобного монстра» была такая довольная морда, что я не выдержал и сфотографировал эту милоту на мобилет.

После ужина игры стали более спокойными: читали сказку, обсуждали сказку, рисовали картинки про сказку, правда, Ромка в процессе рисования отвлёкся, увлёкся и изобразил нечто неопознаваемое, но даже по его описанию никак не относящееся к прочитанному. Закончился этот вечер, один из лучших как минимум за последний год, когда разжалась маленькая лапка, державшая меня за два пальца на руке, пока я тихонько пел колыбельную. Всё, спит-сопит. Теперь можно и его маме внимание уделить…

Утром навалились дела. Их тут и местных накопилось за время отсутствия, а уж сколько с собой вернувшаяся гвардия привезла… И начинать нужно было именно с дел армейских, как минимум официально завершить поход построением и подведением результатов. Тяжело это будет, особенно рассказывать семьям погибших и тяжело раненных бойцов об участи их мужей, отцов, а для кого-то — наоборот, сыновей. И вряд ли их полностью утешат выплаты пособий и увековечивание памяти родных в названиях улиц военного городка. Но если кому-то будут слёзы, то другим — радость от возвращения домой их солдата. Ну, а задача командира сделать так, чтобы первых было как можно меньше, а вторых — как можно больше.

Всю церемонию, как и планировали со Старокомельским и Нюськиным, провели до обеда. Собственно, обедом она и закончилась: гвардейцы ушли в столовую, на нормальный обед с винной порцией в честь возвращения, а публика, что на Изнанке, что на Лице — к полевой кухне, попробовать, чем кормили гвардейцев в походе. Такие угощения у нас уже в привычку вошли. Точнее, в традицию — именно что привычки пока что не образовалось, к счастью, в том числе и от того, что не регулярно происходят. Почему «к счастью»? Так привычное начинает восприниматься как должное, а нужно, чтобы сохранялось ощущение особенности у каждого такого дня. И ещё один момент, дедом подсказанный: привычного начнут не только ждать, но и требовать, расценивая как «нам должны» и выражая недовольство, если ожидаемого не получат.

Едва вышел с Изнанки, а построение