Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

и Джулия в растерянности переглянулись, но тут же последовали за ними. Когда они выскочили наружу и побежали туда, откуда раздавались выстрелы, они увидели, что на крыльце церкви творился кошмар. Джон лежал на спине, его тело дёргалось в конвульсиях, а десяток оживших рвали его на куски, утопая в крови. Караульные в панике палили в мертвецов, не жалея патронов, но попадали не всегда.

— Не стреляйте! — закричал Эд, бросаясь вперёд. — На шум сбежится ещё больше!

Оскар и Питер, не раздумывая, достали ножи и кинулись в бой. Они не раз выходили за стены, и знали, как работать ими. Быстро, точно, не дать твари ухватить себя. Эд первым сбил одного ожившего с Джона и всадил нож в его висок. Тело дёрнулось и обмякло. Оскар развернулся и вонзил лезвие в глазницу другому, выдернул, тут же ударил ещё одного. Питер двигался быстро, перерезая глотки, а затем добивая контрольными ударами в голову. Ливия стояла позади, прижав приклад винтовки к плечу. Она ловила в прицел тех, кто пытался приблизиться к друзьям. Эд учил её. Она не боялась стрелять.

Глухой хлопок — первый оживший рухнул.

Второй.

Караульные наконец пришли в себя, перестав палить бездумно, и помогли добить последних. Когда всё закончилось, Ливия медленно опустила винтовку.

Тишина.

Только ветер играл с лоскутами разорванной одежды Джона. Эд подошёл ближе, осторожно перевернул тело. Джон был мёртв. Ему было уже не помочь. Но что-то было не так. Эд осмотрел его изуродованное лицо, потом перевёл взгляд на церковь. Дверь была приоткрыта.

— Чёрт… — прошептал он, чувствуя, как холод пробирается по спине.

Они зашли внутрь. И увидели настоящий ад. Старики, женщины, дети…

Все.

Мёртвые.

Повсюду была кровь. Лавки опрокинуты. Кто-то пытался спрятаться за ними, но их нашли.

— Нет… — выдохнула София, закрывая рот руками.

Мия вцепилась в Джулию, не в силах оторвать взгляд от побоища. Эд, Оскар и Питер медленно обошли зал. Внутри царила мрачная тишина, прерываемая лишь тихим шепотом их голосов, когда они осторожно обходили ряды мертвых. Взгляд каждого был полон решимости и грусти — они знали, что сделать нужно было самое трудное. Если они не добьют их сейчас, эти тела могут вновь стать угрозой, проснуться и вновь напасть. Один за другим, они аккуратно, но решительно, пронзали головы мертвых. Каждый удар был тяжелым, наполненным горечью и страхом.

Тишина.

А потом — крик. Они выскочили из церкви. По улице бежала Марта. Она бежала к крыльцу, к растерзанному телу Джона, а потом упала на колени, завывая от ужаса.

— Джон! Нет! Господи, нет!

Эд, Ливия и Оскар подбежали, схватили её за руки, не давая приблизиться к телу.

— Он мёртв… Марта, он мёртв, — хрипло сказал Эд.

Но она его не слышала. Она плакала, рыдала, кричала что-то бессвязное, пытаясь вырваться. Лагерь лишился больше половины людей. Те, кто ушли на ночь в дома, выжили. Те, кто остался в церкви… были мертвы. Эд медленно сжал кулаки. Их лагерь больше не был безопасным.

Днём они осмотрели тела тщательно, один за другим.

— У всех укусы… — хрипло сказал Питер, вытирая вспотевший лоб.

Ливия, стоя рядом с Софией, чувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Но вдруг София, склонившись над одним телом, остановилась. Это был пожилой мужчина, которого все знали как мистера Харперса. Он лежал отдельно, укусов на нём не было.

София тихо сказала:

— Вчера вечером он жаловался на сердце… Я дала ему лекарство. Но видно, не помогло…

Она медленно выпрямилась, глядя на друзей с ужасом в глазах.

— Он умер ночью… — продолжила она дрожащим голосом. — Умер своей смертью. А потом ожил.

Повисла тяжёлая тишина. Все понимали, что это значит.

— Он ожил и покусал остальных, — тихо сказал Оскар, подтверждая вслух их общий вывод. — Потом те других…

Питер хлопнул ладонью по стене, словно пытаясь выместить свою ярость:

— Вот почему Джон удивился, что в церкви было тихо! — сказал он. — Женщины обычно к этому времени уже готовили завтрак, а в это утро — мёртвая тишина!

Он обернулся к остальным, лицо у него было мрачным:

— Джон, наверное, открыл дверь… И они бросились на него.

Эд угрюмо кивнул.

— Никто не виноват, — тихо сказала Ливия. — Никто не мог знать. Мы всегда считали, что тут — безопасно. Но теперь мы знаем: может случиться всё что угодно.

Они переглянулись. Истина была страшной. Ливия смотрела на их лица. Боль, усталость, страх. Они потеряли многих. И они должны были выстоять. Ради тех, кого уже не вернуть.

***

Прошло несколько дней. Земля была промёрзшей, и копать было тяжело. Мужчины с раннего утра до заката трудились на церковном кладбище, вырывая могилы. Тела погибших заворачивали в простыни и прощались с каждым. Женщины помогали, как могли: приносили воду, готовили еду для тех, кто работал. Марта ни разу не вышла из своего дома. Она сидела за занавешенными окнами, рыдая без остановки. Никто не осуждал её — все понимали её горе. Когда последняя могила была засыпана и кресты поставлены, церковь снова привели в порядок: отмыли полы, убрали остатки битой мебели. В этот вечер, уставшие и притихшие, все, кто остался жив, собрались в церкви помолиться.

На скамьях сидели: Ливия, Эд, Оскар, Мия, Джулия, София и Питер. Марта пришла с дочерью Нели. Она выглядела бледной и постаревшей, держала девушку за руку.

Еще одна семья – муж с женой и двое детей.

Двое караульных, угрюмые и молчаливые.

И четверо мужчин с обветренными лицами и тяжёлым взглядом, один охотник Вэл, Марк и двое из его группы, которые совершают вылазки в город.

Только 19 человек. Из всех, кто ещё недавно вместе праздновал Рождество. Эд поднялся первым. Его голос был хриплым от усталости:

— Нам нужно решить, как жить дальше. Любая смерть — опасность для всех.

Он замолчал, давая всем осознать сказанное.

— Отныне, — продолжил Оскар, встав рядом, — если кто-то почувствует себя плохо, нужно сразу сообщить.

София встала и сказала, стараясь говорить спокойно:

— В медпункте будет журнал самочувствия. Каждый утром и вечером будет сообщать о своём состоянии. Даже если всё хорошо. Это важно.

- Завтра сходим в город в хозяйственный магазин, возьмём замки на двери. – сказал Марк. – Поставим на все двери, чтобы каждый закрывал свою дверь на ночь, и в случае чего… не причинил вред остальным.

Марта сидела молча, сжимающая