Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

как камни. Мия вскинула голову, как будто слышала их впервые. Оскар только молча сжал губы в тонкую линию. София сидела неподвижно, выпрямившись как струна. Питер медленно поставил ложку в тарелку. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — тревога или понимание.

— Куда? — спросил он ровно.

— Вантаун, — ответил Эд. — Там были лаборатории, исследования. Возможно, что-то осталось. Может быть… мы найдём шанс остановить это.

Молчание.

Джулия скрестила руки на груди, её взгляд метался между лицами. София наклонилась вперёд, едва заметно дрожащими руками сцепив пальцы:

— Я хочу поехать с ними. И… — она осеклась, потом с трудом выдохнула, — я хочу, чтобы ты пошёл со мной, Питер. Но я не могу просить тебя. Только ты решаешь.

Питер смотрел на неё несколько долгих секунд. Казалось, в его голове проносится вся их жизнь здесь — все выжившие дни, ночные разговоры, короткие радости.

— София… — сказал он медленно. — Ты моя семья. Там, где ты, там и я.

Он встал, подойдя к ней, положил руку на её плечо. София закрыла глаза на мгновение, облегчённо выдохнув. Все обратили взгляды к Джулии. Джулия молчала. Она выглядела так, словно под её кожей шла невидимая борьба: разум говорил остаться, страх требовал спрятаться, а сердце — тянулось за друзьями.

— Я… — тихо начала она, но тут же осеклась.

В комнате можно было услышать, как в углу скрипнул стул под Мией. Даже огонь в печке казался застывшим. Джулия провела рукой по лицу, словно стирая следы тревоги. Потом подняла глаза, в которых отражались решимость и тень боли.

— Я иду с вами, — наконец сказала она. — Я… не могу остаться. И не хочу.

На несколько секунд в комнате наступила лёгкость — как дыхание перед прыжком. Ливия впервые за долгое время улыбнулась, устало, с надрывом, но от души. Эд взял её за руку под столом, сжав пальцы крепко. Они были не одни. Они шли вместе.

***

Несколько дней после их решения прошли напряжённо. Но прежде чем отправляться, нужно было сделать ещё одно — рассказать остальным. Тем, кто вместе с ними пережил страх последних дней, кто разделял с ними запасы и крышу над головой, кто доверял им свои жизни. Оставить их в неведении было бы предательством. Вечером, когда солнце скрылось за линией деревьев, они собрали всех в церкви. В помещении пахло сыростью и старыми досками. Свет нескольких керосиновых ламп отбрасывал на стены колеблющиеся тени. Ливия встала перед собравшимися, чувствуя, как тяжелеет каждый вдох. Её ладони вспотели, но она заставила себя говорить чётко:

— Мы уходим, — сказала она. — Мы отправляемся искать учёных. Или лаборатории. Всё, что может помочь остановить это.

Сначала повисла тишина. Люди смотрели на них — одни с тревогой, другие с непониманием.

— Мы не бросаем вас, — быстро добавил Эд, делая шаг вперёд. — Мы ищем шанс для всех. Шанс на спасение.

Марта сжала руки на груди:

— Вы уверены, что там кто-то остался? Что вообще есть смысл?..

София подошла ближе:

— Мы не знаем. Но если мы не попробуем — всё останется так, как есть. А хуже того... может стать ещё страшнее.

Лицо Марты дрогнуло, но она кивнула. Никто не стал уговаривать их остаться. Каждый понимал: дорога, на которую они ступают, касается всех, кто ещё хочет выжить. Было решено, как только зима подойдёт к концу, придёт тепло - они уедут.

***

Зима прошла быстро. У них было всё необходимое — крыша над головой, дрова, еда. Время от времени они выходили в город — искать лекарства, инструменты, батарейки. Но когда зима закончилась, воздух потеплел, и птицы вновь стали слышны за окнами, семеро решили, что пришла пора идти в Вантаун. Следующие несколько дней превратились в напряжённую суету. София почти не спала, перебирая содержимое медпункта. Она аккуратно расставила ампулы, перевязочные материалы, таблетки, написала короткие инструкции для Нели дочери Марты: где и что искать, как использовать. Несколько раз она звала Нели в медпункт и проводила мини-обучение, терпеливо объясняя, показывая на практике.

— Главное — не паниковать, — твердила София, поглаживая девушку по плечу. — Делай, как я учила.

Нели кивала, держа слёзы внутри, понимая, какую тяжесть теперь будет нести. Джулия и Мия почти не выходили из склада: они тщательно сортировали запасы. Всё, что годилось в дорогу — сушёное мясо, консервы, сухари — складывали в рюкзаки. Мия подшучивала на ходу, но в её голосе слышалась тревога. Она шептала Джулии, что бы та не забыла взять даже куски брезента — всё, что могло пригодиться в дороге. Питер проводил вечера, склонившись над картами. Он отмечал пути, рисовал маршруты красными линиями. На карте дрожащими руками он ставил крестики — там, где они могли найти воду, убежище или, наоборот, ожидать опасность.

— Нужно идти вдоль старой трассы, — сказал Питер однажды вечером. — Там меньше шансов встретить оживших.

Ливия дни напролёт возилась с одеждой и вещами. Она тщательно отбирала кофты, прочные ботинки, проверяла крепления рюкзаков. В самом низу своего рюкзака она уложила толстую папку: её исследования, записи из лаборатории, анализы вируса. Бумаги были потрёпаны, кое-где запачканы, но для Ливии они были ценнее золота.

— Это единственное, что может помочь, — шептала она сама себе, застёгивая молнию.

Эд и Оскар однажды утром вернулись взволнованные:

— Мы нашли его! — крикнул Эд у ворот.

Они нашли машину-дом на колёсах. Она была почти как новая — видно было, что бывшие хозяева бережно ухаживали за ней и много путешествовали. Под слоем дорожной пыли и опавшей листвы угадывалась ухоженная машина с прочным, непроеденным ржавчиной кузовом и целыми стёклами.

Самым большим чудом стал двигатель — он завёлся почти сразу, урча глухо и ровно, будто его заглушили только вчера. Эд бегал туда-сюда с канистрами, заправляя бак топливом, которое они смогли набрать в округе. А Оскар, пока вычищал салон от пыли, нашёл в бардачке аккуратную кожаную аптечку и потрёпанную на сгибах, будто перелистанную сотню раз, карту межштатных трасс — молчаливое свидетельство дальних дорог её прежних владельцев.

— Она не идеальна, — ухмылялся он, потирая закопчённые руки, — но довезти нас должна.

Они подогнали дом на колёсах прямо к воротам лагеря. Теперь каждый переносил туда вещи: рюкзаки, спальные мешки, еду, воду. На третий день Эд отправился к старому тайнику за воротами, который они оставили в самый первый