Управляю недопониманиями - Boroda

сидения на жестком стуле зад, но и это Томазо терпел. Хотя бы потому что был не одинок. Простое убранство помещения конклава не предусматривало ни мягких стульев, ни роскоши. Только залы храмов, где молятся прихожане были украшены богато, но лишь из уважения и почтения к Богам. Повседневные одежды жречества, кроме парадных — для выходов в высший свет, или торжественных — для богослужений, тоже были удобными, но максимально простыми. Братья и сёстры Поришилье редко когда стремились к роскоши.

— Томазо, сын мой, — старческий голос Первожреца привлёк к себе внимание мужчины. — Тебе что-то известно о ситуации в семье леди Владимир?

— Простите, отец Бахыткомпот, — Высший Жрец покачал головой. — Граф Владимир запретил дочери разглашать дела семьи.

— Прискорбно, — высокий старик печально прикрыл глаза.

— Но леди Хлоя твёрдо заверила меня, что у семьи Владимир нет планов ни перебираться в Империю, ни отправлять туда саму кандидатку в Святые.

— А это отрадно, — улыбка облегчения украсила лицо доброго старика, из-за чего всё собрание словно почувствовало на своей коже тёплые лучи ласкового весеннего Солнца. — Видимо Боги ниспослали роду кандидатки в свои избранницы трудности, с которыми благородная семья успешно справляется.

— Святой Отец, — один из Высших Жрецов тяжело вздохнул. — Нужно как-то обезопасить Эйрум от потери Святой…

— Кандидатки, сын мой, кандидатки, — мягко поправил говорившего Первожрец. — Нельзя смертным говорить за Богов, а быть леди Владимир Святой, или нет — решать Им, не нам. Как и не нам брать на себя работу Провидения. Леди и её семья должны сами решать свою судьбу. Наше дело — лишь дать совет, если род Владимир захочет его выслушать.

— Но пророчество говорит, что без Святой Эйруму не выстоять, — одна из трёх дам Высшего Жречества, самая старшая, нервно прикусила губу. — Угроза… — женщина замолчала, бросив на пожилого мужчину многозначительный взгляд.

— Пророчества… — Первожрец понимающе улыбнулся. — Не позволяй им вести себя, дочь моя. Пророки, становящиеся голосами судьбы, никогда не говорят ясно. Я не вижу угроз, которые там упомянуты, и нет уверенности, что предсказанные бедствия произойдут при наших жизнях. Или… или что они уже не происходили в далёком прошлом.

— Святой Отец…

— Постойте, не перебивайте старика, дети мои, — новая тёплая, понимающая и терпеливая улыбка родилась на лице старого священнослужителя. — Я говорил вам раньше, повторю вновь: стремясь изменить судьбу, повлиять на будущее, можно привести события именно к тому, чего мы все опасаемся. Мой предшественник, его сёстры и братья, уже заплатили за это цену, неужели нам мало было урока от Богов? — лицо старца омрачилось, а тёплая улыбка стала сожалеющей, полной боли. — Мы потеряли Чёрных Братьев, лишились благословения Чёрных Богов, согрешили против Великого Единения. И заплатили за свой грех всем прошлым конклавом. Боги отвернулись от отцов и матерей наших, лишив их божественной магии. Ради чего? Тогда мой предшественник был уверен, что Чёрные Маги принесут конец Всему. Он говорил о жертве, которую рад принести за жизни других, но… За эти годы я так и не нашел ни одного доказательства словам из того пыльного свитка.

— Но если угроза была предотвращена? — Томазо Поришилье не сдержался. История с жертвой прошлого конклава вызывала в нём восхищение. Самопожертвование ради других, по мнению Томазо — высшая степень служения. Служения людям, ведь истинный жрец Богов желает нести божественный свет не для себя, а ради других.

— А если отрицание дара Чёрных Богов только создало бы угрозу? Или создаст в будущем? — Первожрец покачал головой. — Сейчас Маги Тьмы прячутся в подполье. Наши Чёрные Братья, повинуясь решению прошлого конклава, сняли чёрные рясы и ушли в мир. Теперь мы не можем направлять души одарённых Тёмными Богами советом и наставлением. Их ведёт бандит и грабитель. Да, сейчас лорд Нэвэрмор борется с чернокнижьем, противостоит демонам… Но что будет, если он падёт? Или ему на смену придёт не такой… разборчивый преемник? Наследник, алчущий силы, что потянется ради неё к запретному? Подумайте, дети мои, не создал ли Храм чудовище самостоятельно? Там, в будущем!

— Святая, что сразила Дитя Скорби, остановит ужас, надвигающийся на земли людей, — процитировал Томазо. — Святой Отец, я не могу утверждать что-то о том пророчестве, но это предельно понятно: в нём говориться о леди Хлое и её вражде с леди Валуа!

— Дитя Скорби… Томазо, мальчик мой, скорбными детьми, во времена, когда было написано это пророчество, звали детей, потерявших своих матерей при рождении. Рождённые во скорби. Ни чародеи, ни жрецы не всемогущи, и роженицы могут умереть — это трагедия, но не проклятие. Я и сам потерял мать при рождении, но это не мешает мне быть Первожрецом. А леди Хлоя и леди Мэрили не сражались, а ссорились. Ссорились из-за юноши, который друг для одной, и романтический интерес для другой. Был им. Времена их ссор остались в прошлом. Уж если даже мне про это известно, то ты лучше нас всех об этом должен знать.

Поришилье вздохнул, склоняя голову перед главой Храма Эйрума. Действительно, последние события заставляли его всё больше сомневаться в своих предположениях.

— И да, мой мальчик, в пророчестве сказано, что святая не сразит, а лишит жизни, — старик пожевал губу. — Скажи мне, как может Святая убить человека? Лишивший жизни лишается и благословения Светлых Богов.

— Только если человек не продал душу демонам, — дотошно уточнила самая молодая из Высших Жриц Храма.

— Леди Валуа каждые несколько месяцев посещает Храм, — Первожрец позволил показаться в своей улыбке капле мягкой иронии. — И каждый раз занимается ею кто-то из вас, дочери мои. Я слишком верю вам, чтобы подозревать то дитя в службе преиспод…

Стук в двери помещения конклава отвлёк жрецов от разговора. Существовало не так много причин, чтобы прерывать беседу Высшего Жречества, поэтому все повернули головы к юной жрице, низко склонившейся перед собранием.

— В чём дело, дочь моя? — старик, возглавляющий Храм задал вопрос и мягко, и серьёзно одновременно.

— Ваши Преосвященства, — разогнувшаяся после поклона девушка показала конклаву милое, но испуганное лицо. — В столице был частично уничтожен очень сильный ковен продавших души! Маги и собратья утверждают, что творилась Чёрная Магия, предположительно, пятого круга! Там был убит демон, овладевший телом своего слуги, один из свиты Баал-Зевува!

— Боги Милостивые, — потрясённо прошептала самая молодая из жриц конклава.