Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

— То есть, если я сейчас доеду до столовой, то в тетрадке будет сумма…- я заглянул в сумки: — Приличная такая сумма, записанная на всех вас, что и сколько взял под отчет? Я правильно все понял? Подумайте, как отвечать, потому что, если я съезжу зря, и никаких записей там не обнаружу, вы и остальные будете сидеть в этой клетке, пока не сможете сквозь прутья протиснуться.

— Я за-за-забыла записать в тетрадку… — Нина Васильевна артистично заплакала.

— Понятно все. — я повернулся к майору.

— Граждане владельцы или кто вы там, представители? Вы заявление писать будете или мы всех задержанных выпускаем?

— Обязательно будем. — я проигнорировал изумленный взгляд Ирины: — Сейчас девушка заявление напишет по факту кражи, а завтра привезет справку из бухгалтерии по стоимости похищенного. Вы, товарищ майор изымите, как положено, какая сумка у кого была и… Вы знаете, товарищ майор, я не могу использовать эти продукты после того, как они столько часов будут храниться ненадлежащим образом. Вы, когда все материалы оформите, как положено, чтобы жулики не отвертелись, вы продукты эти утилизируйте своими силами, договорились.

Майор невольно бросил взгляд на увесистые сумки и облизнулся, как кот при виде деревенской сметаны.

— Сделаем все как надо. — покладисто кивнул дежурный по РОВД.

Мы вернулись к решетке, у которой Ирина пыталась успокоить потрясенных поваров.

— Ира, пиши заявление, нам некогда. И доверенность принеси из машины, пожалуйста.

Ирина выскочила на улицу, махнув хвостом светлых волос, а я повернулся к решетке:

— Завтра вы, сволочи, выходите на работу и отрабатываете, как положено. И не дай Бог, начнете пакостить — вам эта камера курортом покажется, и я не шучу. Многие мне не верили, а потом им очень больно было вспоминать мои слова. Вы же не думаете, что эти менты у этой, Богом забытой, остановки случайно оказались?

— Паша, а почему ты не сказал их отпустить? Их же посадить могут… — Ирина заговорила со мной минут через пять: — И, кстати, мы куда едем?

— Мы с тобой в кафе собирались, значит едем в кафе. Надеюсь, что столик найдется, а то бронь уже пропала.

— Паша, ты псих! Тебе это говорили?

— Да в чем дело? Что не так?

— Паша, у тебя вся смена в камере сидит, они тебя в первый же день обворовали, а мы только сегодня с таким пафосом открылись. Что мы завтра делать будем?

— Ира, успокойся…- я припарковался у кафе: — Завтра все выйдут на работу, никуда не денутся. Их пока сейчас оформлять будут, объяснят, что только от нас с тобой зависит, будет у них судимость за мелкое хищение, или нет. Они сейчас притихнут, поработают немного, а потом кто-то будет искать другие способы нас обворовать. И вот тогда, если мы его поймаем, этот кто-то сядет. А пока они или штрафом отделаются, или, вообще, легким испугом, если мы с тобой захотим их посадить.

— Паша, ты так просто говоришь об этом…- мы уже сидели за столом, но Ира игнорировала принесенное официантом меню, не в силах понять мое профессиональное безразличие к судьбам таких «милых и беззащитных» людей:

— Ира, люди всегда воровали и будут продолжать воровать. Если мы не разработаем систему контроля, и не будем ей следовать, то нас очень быстро оставят в одних трусах. Ты считаешь, что Нина Васильевна и иже с ней, не понимали, что делают? — я сделал заказ за нас обоих, и мы с Ирой вновь остались вдвоем: — Или у них дома дети с голоду пухнут? Если даже так. никто не запрещал им взять продукты, записав в тетрадку в счет будущей зарплаты. Но нет, они видят перед собой двух лохов, понимают прекрасно, что мы к ним на окраину города не наездимся, и начинают делать, что только им захочется. Закрывать на это глаза — путь к гибели, люди быстро садятся на шею, да и, даже, если ты будешь там все время находиться, эти ребята найдут способ тебя все равно обворовать. Будут выносить под одеждой во время перекуров, зарывать в снег или еще куда. В общем, нельзя давать этим ребятам расслабляться, надо все время держать их в напряжении, чтобы они друг друга подозревали в работе на нас.

— Паша, но ведь с каждым договор заключен о полной материальной ответственности, в конце месяца инвентаризация будет проводиться, вся недостача на всех работников раскидается.

— Ира, ну ты посмотри на Нину Васильевну. Она всю жизнь в общепите, у нее не будет недостачи. Просто в пироги вместо мяса будет ложиться больше лука, или теста, вместо сливочного масла, предусмотренного по рецептуре будут использовать маргарин или жир растительный. Через некоторое время молва о том, что у нас готовиться дерьмо и к нам просто перестанут заезжать, после чего мы закроемся.

— Но, если мы закроемся — ведь они работу потеряют? — Ира все еще не потеряла веру в светлое, доброе и чистое.

— А им пофиг, они о завтрашнем дне не думают, у них инстинкты грести всё под себя глубоко в подкорку вбиты. Ирина, давай эту тему закроем и о чем-то более приятном поговорим.

После кафе, которое мы покинули в числе последних посетителей, я спросил: — Куда тебя отвезти?

— Паша, ну что ты глупые вопросы задаешь? — Ира смущенно улыбнулась: — Вези к себе.

Пока мы ехали домой, с моих губ не сходила улыбка. Проводив Ирину до квартиры, я вывел собак погулять, заодно загнал джип в бывший гараж Маркиной… А я что, не сообщил, что в последнее время передвигаюсь в основном на японском джипе? Голова совсем дырявая. После того, как бой с бандой Сливы закончился, у ворот дома остались шесть машин. Естественно, никто не собирался их оставлять, но, пока другие суетились в доме и на участке, я искал ключи от транспорта и, пользуясь всеобщей суматохой забрал «на ответственное хранение» двух «японцев» на свою группу. Вот теперь мучаемся с дорогостоящей техникой, охраняем ее, один джип охраняю я, а второй джип охраняет Коля Небогатов. Конечно, мы не настолько обнаглели, чтобы пьяными возить девок по району, или парковать дорогие машины на стоянке возле РОВД, вызывая ненависть и зависть у руководства отдела. Николай, как всегда, забирает в гараже УВД