Три письма в Хокуто - Анни Юдзуль

– А пожарная станция подойдет?

Джа усмехнулся.

– Более чем. Закругляйтесь с покупками. Нас ждет одно дельце.

У Джа не было четкого понимания, что именно он должен делать; впрочем, с планами Сэншу так было всегда. Главное, что он держал в голове, – не упустить момент. Найти его и сжать обеими руками, сделать все, что зависит от него самого, и даже больше. Оправдать ожидания лучшего друга.

Пожарную станцию они нашли в половине квартала к северу. Даже издалека Джа сумел различить царящий там переполох: короткие красные пожарные машины заняли почти всю улицу; здесь же стояли, ожидая выезда, и черно-белые полицейские автомобили. Джа притормозил на возвышении, прижимаясь к придомовой территории какого-то низкого кружка двухэтажных домиков. Ми-чан громко зашипел, и крысы всей толпой приклеились к его спине.

Джа прищурился – беспощадное июньское солнце слепило его. Низкие облака, которые он видел с юго-восточной стороны, ползли слишком медленно. Он обернулся к крысам:

– Есть у кого-нибудь солнечные очки?

– Джа-сама. – Ми-чан, протискиваясь мимо остальных, указал пальцем куда-то на смежную улочку.

Джа обернулся. Несколько долгих секунд он всматривался в высокие ветки отцветшей акации, скользил взглядом по низким деревянным заборам, всматривался в тени домов.

Именно там он и обнаружил ее.

Ренаи, сестра Букими, передвигалась крадучись от одного сортировочного бака к другому. Она на корточках шла мимо заборов. Вытягивалась, чтобы скрыться за стволами деревьев. Джа нахмурился. Это больше походило на пантомиму, чем на настоящую попытку остаться незамеченной. Впрочем, от Якко он слышал, что у нее пара шестеренок в голове поломалась.

– Ведите себя тихо. Ми-чан, отведи их дальше и попробуйте спуститься к пожарной станции. Нельзя дать этой женщине добраться туда раньше нас. Все поняли?

Ребята разрозненно закивали. Джа тяжело вздохнул. Оставлять их без присмотра было… рискованно, если сказать мягко, но другого выбора у него не оставалось. Он должен был остановить ее сам – раз уж выполнить указание и добыть Дайкоку он не смог.

Крысы бросились через дорогу и вскоре исчезли где-то между домами. Джа прокрался по прямой вниз. Его мозг судорожно соображал: ни боевых способностей, ни особых умений у него не было. Что ему оставалось делать? Он пригляделся к ближайшей полицейской машине. Офицер стоял, привалившись к багажнику, спиной к тротуару. Джа присел и осторожно, стараясь не издавать ни звука, прокрался мимо капота. Пассажирское сиденье было пусто. Дело было за малым – открыть дверь и пошариться внутри. Должно же там быть хоть что-нибудь! Дубинка? Огнетушитель, в конце концов? Что-нибудь, что он мог бы использовать как оружие?

Джа нащупал пальцами ручку двери; она была гладкой и прохладной. Он надавил на нее – самую малость. Она поддалась, а после застопорилась. Джа закрыл глаза, одними губами произнося никому не известные мольбы хоть кому-нибудь – богу, удаче, здравому смыслу – да хоть самому себе! Препятствие, которое встретили его пальцы, сдалось. Послышался тихий щелчок. Легкая вибрация прошла по металлу. Джа замер. Затаил дыхание. Со стороны багажника послышалось какое-то движение.

– Шусей-кун! – Звонкий мужской голос едва не заставил Джа подпрыгнуть. У багажника завозились.

– Погоди, захвачу рацию! – откликнулся водитель. Его ботинки развернулись с той стороны автомобиля. Джа пригнулся так низко, как только мог. Зажмурился, повинуясь детскому убеждению, что с закрытыми глазами ты становишься невидимым, но сразу же открыл снова. Дыхание стало судорожным. Офицер порылся в бардачке и захлопнул водительскую дверцу. Его шаги отдалились. Выдохнув, Джа дернул дверцу на себя и забрался в салон.

Дубинки и огнетушителя не оказалось. Джа взвесил в руке черный мешочек; внутри было что-то гладкое, скорее всего из кожи, насколько он сумел понять на ощупь. Оно было твердым, но немного проминалось пальцами, и еще…

Краем глаза Джа заметил, что офицер остановился. Он махнул рукой и развернулся. Джа сунул мешочек за пазуху и торопливо выпал из автомобиля. Прикрыв дверь, он прополз по тротуару до придомовой территории и затерялся в заградительных кустах барбариса.

Он огляделся: Ренаи пропала из виду. Времени оставалось мало. Он обогнул полицейские автомобили по широкой дуге и перебежал дорогу.

Ренаи выскочила на него, как клоун на пружинке, вытянув руки, она бухнулась сверху; влажные ладони прижались к плечам. Джа почувствовал болезненный жар: ткань кардигана с шипением разошлась. Джа пнул Ренаи, как смог, коленом; та сложилась в три погибели и скатилась с него на каменную плитку. Джа отшатнулся; путаясь в рукавах, он торопливо стянул с себя кардиган, за ним и футболку, но это не помогло. Символы и цифры бросились врассыпную от зачинающихся ожоговых ран, что расползлись симметрично по его коже, обнажая красное кровянистое мясо. Они не были большими, но боль растеклась по всей груди, будто кислота, которой Ренаи прожгла его, забралась глубже, под кожу.

Он попытался встать, но она, развернувшись, ухватила его за ногу. Повинуясь инстинкту, он пнул ее еще раз, сильнее, однако она лишь зашлась смехом. Он был гаркающим, ввинчивался в уши, как неверно взятая нота. Она откатилась; с кожи поднялась полупрозрачная пленка. Сорвались первые пузыри. Джа отступил. Он подхватил сброшенные тряпки мыском ботинка и, сжав кулак на вороте, разбил ближайшие пузыри. Влага зашипела на каменной плитке.

Джа сделал осторожный шаг назад. Мир вокруг стал плотным до невозможности вдохнуть. Линии, которыми начерталась реальность, стали невероятно четкими. Сердце билось где-то в ушах; его заглушало собственное тяжелое дыхание. Джа судорожно соображал, что делать. Его способности… не шли в сравнение с ее, точно не в боевом смысле.

Он сделал еще один шаг, готовясь вновь сбить подступающие пузыри, как вдруг его нога наткнулась на что-то. Мешочек! Который он украл из полицейского автомобиля. Он выпал, когда Джа сбросил одежду. Джа развернулся. Он чувствовал нутром, как секунды утекают сквозь пальцы. Так жил Сэншу? С этим постоянным ощущением исчезающего времени?

Джа присел и протянул руку. Когда пальцы сомкнулись на грубой синтетической ткани, внутренние часы ударили двенадцатый раз. Он отчетливо понял: время вышло. Он не успел. По резной в виде квадратов каменной плитке поползли хрупкие, едва ощутимые тени. Они были круглыми и переливались, точно солнце смотрело на землю сквозь стеклянную линзу.

В нем вдруг окрепло решение не сдаваться. Пальцы сдернули мешок, и глаза обнаружили треугольник из рыжей кожи. С острого угла смотрело черное дуло пистолета. Вот оно. Джа отстегнул крышку кобуры; она была плотной, и замок притерся накрепко. На ходу вынимая пистолет, Джа рванулся. Вперед, почти ровно. Куда-нибудь. Подальше отсюда. Пузыри лопнули с едва слышным хлопком – он потонул в обычном гуле города. Кислота,