Сын помещика – 9 - Никита Васильевич Семин

— Времена меняются, — отмахнулась Зубова. — Вон, Владимир рассказывал, что даже в армии от телесных наказаний отказываются. Император наш хочет крестьян из крепости вызволить. Да и в мире давно говорят, что мы как в прошлом веке живем, раз до сих пор рабов держим. А ты же знаешь, я хочу идти в ногу со временем! Да, были те, кому спектакль не понравился. Я видела это по их лицам. Но большинство восприняло его спокойно и с воодушевлением. Ты же сама слышала овации!

— И аплодировала тоже, — покивала Винокурова. — Но все равно, это было столь неожиданно.

Софья была довольна реакцией своей невестки. Женщина давно подумывала поставить что-то такое, что не только развлечет посетителей, но и поднимет острую социальную проблему. Как в столичных театрах!

— А почему Романа нет? Ему не понравилась пьеса? — только сейчас обратила внимание на отсутствие племянника Зубова.

— Скорее он спасался от одной чересчур настырной и бесстыдной девицы, — поджала губы Ольга Алексеевна. — Представляешь — она не стеснялась брать его за руку и прижимать его ладонь к своей груди! Роман у меня — мальчик благовоспитанный, ты же его знаешь. Устраивать скандал на твоем представлении не стал. Дотерпел, пока первый акт закончится, и поехал домой. Правда… — тут женщина нахмурилась, — а ведь та девица тоже после первого акта не появилась! Это что же получается — Роман все же уступил ее настойчивости⁈ — возмущенно воскликнула Ольга.

И не обратила внимания, как в этот момент вздрогнул на облучке Тихон.

— А что за девица была? Опиши мне ее, — попросила Зубова. И выслушав описание, сочувственно покивала. — Дарья Воробьева. Бедная девочка.

— Бедная⁈ — не поверила своим ушам Ольга Алексеевна. — Да она блудница натуральная, так на Романа вешалась!

— Ты просто не знаешь ее историю, — мягко стала объяснять Софья. — Ее семь лет назад отдали замуж за Юрия Воробьева. Он уже тогда был стар — за шестьдесят лет! А сейчас уже седьмой десяток разменял. Первая жена у него умерла родами. Старший сын погиб в Крымской войне. Внуков не имеет. А Дарью он и вовсе взял не невестой, а как приданое. Малышкины были должны Воробьевым крупную сумму денег, у отца Дарьи целых семь дочерей и всем приданое подавай. Даша — самая младшая. А Юрий Семенович тот еще ходок и ценитель женской красоты был. Вот и поставил условие Малышкину — готов списать ему долг, если он Дарью ему в жены отдаст. Сделка выгодная для обоих, а на чувства самой девушки двум старикам было плевать. Юрию был нужен новый наследник — но куда уж старику?.. Дарья сперва старалась. Надеялась в ребеночке забыться. Но три года спустя срамная болезнь их обоих поразила. Слухи ходили, что это Дарья устала от немощи старика и другого позвала в свою постель. Однако я помню ее в те годы. Ты-то тогда из дома не выходила — с вашими близнецами сидела, а в Дубовке та история у многих на слуху. Но я не верю, что первой Дарья изменила. Они оба потом лечились, и сама девушка пошла на поправку, а вот Юрия Семеновича не иначе как господь наказал — уд у него совсем нерабочий сделался. То — тоже по слухам, но вот этому я уже верю. Уж больно скверный у него характер стал и в затворника он превратился. Уж после той истории Дарья в разнос и пошла. Как вырвется из душного поместья, так и идет искать себе кавалера. А вырывается она лишь, когда Юрию Семеновичу плохо. В иные дни он ее от себя не отпускает. Вот так молодая благочестивая девица и превратилась в пленницу в собственном доме в самом расцвете сил. Как еще с ума то не сошла — загадка.

— И все равно, — пробурчала помещица, — не дело это — на чужих мужчин вешаться. Раз так хочется ей блудить, то пускай свободных ищет. Роман помолвлен и кольцо носит. О том все в городе знают, а она на него…

— Вот чтобы никто из свободных резко к ней любовью не воспылал, да не начал воду мутить, она так и поступает.

— Ты никак ее защищаешь? — не поверила Ольга.

— Просто жалко ее, — пожала Зубова плечами. — Иные-то ее сестры, кто поближе живет, частенько в театр мой приходят. От них большей частью я и узнала всю ее историю. Было дело, я тоже поддалась на слухи худые про эту девочку, не хотела ее на порог пускать.

— И тебя разжалобили, — мрачно констатировала Винокурова.

— Никому такой судьбы не желаю, — не стала отрицать Софья Александровна.

На этом их разговор и затих. Каждая осталась при своем мнении. И они не заметили, как Тихон при упоминании срамной болезни весь передернулся плечами и даже перекрестился, а сейчас сидел и вовсе как мышка — молчаливо и сгорбившись.

* * *

Мама вернулась поздно вечером, когда я уже думал отправляться спать. Была она не в настроении и первым делом, когда зашла ко мне в комнату, спросила:

— У тебя что-то было с этой… Дарьей⁈ — выплюнула она имя девушки, что ко мне приставала.

— Нет, конечно! — с удивлением и возмущением ответил я. — С чего ты вообще об этом подумала?

Мама смутилась, но пояснила.

— Ее тоже не было на втором акте. Извини, просто… я же помню, что ты все же затащил в постель ту свою служанку. И твой отец… — тут она замолчала, огорченно закусив губу.

— Предстань перед ним в этом наряде и поверь — как только он тебя увидит, сразу вашу молодость вспомнит, — усмехнулся.

Мама покраснела от смущения.

— Вечно у тебя похабные платья выходят. А ведь обещал!

— Но ведь оно не похабное, а соблазнительное. Это не одно и то же, — отмел я обвинение.

В комнате, которую мне предоставили, было зеркало. Мама подошла к нему и задумчиво осмотрелась со всех сторон. Выглядела она и правда возбуждающе, и я даже отвернулся, чтобы не случился конфуз. После жарких объятий с Дарьей и поцелуев я так и не получил «разрядки» от чего с вожделением сейчас смотрел чуть ли не на любую юбку.

— Пожалуй, ты прав, — после осмотра констатировала мама. — Но больше на выход