История "не"скромной синьоры - Юлия Зимина

Я тут же обозначил поклон перед князем, внутренне сжимаясь. Сейчас начнется. Амалия повиснет на моей руке, начнет щебетать... Не хотел, чтобы Эля это видела. Она может сделать неверные выводы. Может подумать, что я и Амалия пара.

Но вдруг произошло то, чего я ожидал меньше всего.

Амалия поравнялась с нами.

— Лорд Лестр, — бросила она мне коротко, даже не удостоив долгим взглядом. Затем сделала безупречный книксен перед моим отцом, а потом... потом повернулась к Эле. Лицо Амалии озарилось искренней, почти детской радостью. — Эля! — воскликнула она и, забыв про этикет, буквально прилипла к ней, беря под руку с другой стороны от отца. — Ты здесь! Какая приятная неожиданность! Я соскучилась! Если честно, даже подумывала отправиться к тебе в гости.

Я застыл с открытым ртом. Мой отец, кажется, тоже на секунду потерял дар красноречия, его брови поползли вверх, а вот Эля улыбалась, хоть и выглядела немного растерянной от такого напора.

— Доброе утро, леди Амалия, — мягко произнесла она. — Рада вас видеть.

— У меня есть к тебе одно очень важное дело! — щебетала Амалия, утягивая Элю (забрав ее у моего отца) дальше по аллее, полностью игнорируя мое существование. — Я надеюсь, что ты не станешь отказываться…

Я перевел ошарашенный взгляд сначала на родителя, потом на князя Лерея. Тот стоял рядом, заложив руки за спину, и в его глазах плясали веселые бесята. Он явно наслаждался произведенным эффектом.

— Ваша Светлость... — начал я, не зная, что и спросить.

— Не удивляйся, — тихо усмехнулся он, глядя им вслед и наблюдая, как Амалия что-то увлеченно рассказывала Эле. — Женская дружба — материя загадочная и непредсказуемая. Похоже, у нас сегодня выходной от женского внимания. Наслаждайся свободой... пока можешь.

Я смотрел на спину Амалии, которая даже не обернулась в мою сторону, и чувствовал странную смесь колоссального облегчения и полного непонимания. Мир определенно сошел с ума, но мне это начинало нравиться.

49. Блеск чужого мира

Эля

Амалия, подхватив меня под руку, увела подальше от мужской компании, словно мы были давними подружками, сбежавшими с урока этикета. Мы шли по аллее, и я чувствовала спиной взгляды, но не оборачивалась.

— Эля, ты просто обязана прийти! — горячо шептала дочь князя, сжимая мой локоть. — Через неделю в нашем поместье состоится бал. И на нем я хочу представить твою работу — мой портрет — всему цвету общества. Ты должна быть там!

Я замедлила шаг, чувствуя волнение. Предложение было лестным, но в то же время пугающим.

— Бал? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Благодарю за честь, леди Амалия, но боюсь, я вынуждена отказаться.

— Почему? — она искренне удивилась, хлопнув ресницами.

— Потому что мой мир слишком отличается от вашего, — уклончиво ответила я, подбирая слова так, чтобы не обидеть её, но и обозначить границы. — Я художница, ремесленник. Светские приёмы — это не то место, где я могу чувствовать себя свободно. У меня нет ни титула, ни соответствующего положения в обществе.

— И что? — фыркнула она.

— Я буду выглядеть там неуместно. К тому же, признаться честно, у меня нет ни подходящего наряда, ни украшений для подобного торжества. Да и не уверена, что смогу соответствовать ожиданиям ваших гостей.

Я умолчала о том, что мне совсем не хотелось оказаться среди напыщенных снобов, которые будут оценивать меня как диковинную зверушку. Вслух этого сказать не могла — всё-таки Амалия была частью этого мира.

В глубине души, конечно, предательский голосок нашёптывал: «Эля, не упускай шанс! Это же идеальная возможность! Там будут самые богатые люди столицы. Если они увидят портрет и познакомятся с тобой, от заказов отбоя не будет».

Но осторожность брала верх.

— Не говори «нет» сразу, — взмолилась Амалия. — Послушай, ты будешь моей почётной гостьей. Никто, слышишь, никто не посмеет даже косо посмотреть в твою сторону, не говоря уже о грубом слове. Я лично прослежу за этим!

Она говорила с таким жаром, что я невольно улыбнулась, но внутренне осталась настороже.

— А насчёт наряда… — дочь князя махнула рукой. — Это вообще не проблема. Я возьму всё на себя. Модистка сошьёт тебе платье, которое будет достойно самой королевы. И украшения подберём из моей шкатулки.

Я нахмурилась, стараясь скрыть недоверие за вежливой полуулыбкой.

— Вы невероятно щедры, леди Амалия. Но к чему такие хлопоты ради простой художницы? Зачем вам вводить меня в круг ваших друзей и брать на себя такие расходы?

Мне стало немного не по себе. А вдруг это какая-то игра? Вдруг за этой добротой скрывается желание развлечься, сделать из меня живую куклу для потехи? Хотелось верить, что Амалия искренна, но жизненный опыт научил не доверять людям с первого слова.

— Потому что я хочу, чтобы все увидели не только твой талант, но и тебя, — просто ответила она. — Ты заслуживаешь признания.

Видя, что я всё ещё колеблюсь и не спешу с ответом, Амалия решила сменить тактику. Она резко развернулась к мужчинам, которые неспешно следовали за нами метрах в десяти, обсуждая что-то своё.

— Лорд Лестр! — звонко крикнула она.

Амалия, подхватив юбки, порхнула к ним. Я осталась стоять, наблюдая за этой сценой, и внутри меня что-то неприятно сжалось.

Дочь князя подбежала к Лестру и, совершенно бесцеремонно, по-хозяйски взяла его под руку. Она прижалась к его плечу, заглядывая ему в глаза снизу вверх, и начала что-то быстро щебетать, утягивая его за собой, ко мне.

— …ну скажите же ей! Может, к вам прислушается! — донеслось до меня.

Мне стало неприятно. Физически неприятно видеть её руки на его камзоле. Видеть, как она льнёт к нему. Буквально на глазах та простая, глубокая девушка, с которой мы беседовали о личном, исчезла. Вместо неё появилась светская леди, которая открыто искала внимания мужчины. Причём не какого-то, а именно Лестра.

«Ну и что это такое? — мысленно одёрнула я себя, чувствуя укол ревности, которой не имела права испытывать. — Какое тебе вообще дело, что между ними? Посмотри на них. Они… идеальная пара».

И это было глупо отрицать. Высокий, статный лорд и хрупкая, сияющая аристократка в дорогих шелках. Они были из одного теста, из одного мира. Мира, где нет места заботам о хлебе насущном.

В душе поселилась липкая, холодная печаль. Я понимала: пусть мы стоим рядом, дышим одним воздухом и ходим по одной земле, между нами — пропасть. Мир Лестра и Амалии — это балы, политика и высокие материи. Мой мир — это работа до боли в пальцах, воспитание детей и вечная погоня за стабильностью.

Тяжело