В сердцах холодный лед - Ольга Токарева

Сев на пол, расставив ноги, осторожно поставила перед собой стеклянные небольшие баночки. Взяв первую, развязала тесьму на горловине, сняв плотную материю, залезла пальцами вовнутрь и вытащила маленький засушенный цветок.

— Никогда в своей жизни не питалась гербарием, — засунув цветок в рот, мгновенно его выплюнула, скривившись от привкуса серы во рту. — Ба… это что за дрянь? Такое даже коровы есть не будут.

— Коровам это и не надо. Зато узнали, что сто приблизительных ядов ты не употребляла. Пробуй цветочки из второй банки, и я сразу скажу, чем тебя отравили.

Перечить не стала. В ядах я вообще профан. Скинув со второй банки материю, вытащила травку на подобия мха. Засовывать в рот сразу не стала. Поднесла к носу, принюхалась к аромату. И к удивлению, кроме запаха засушенной травы ничего не уловила. Засунула в рот засушенное растение и осторожно стала жевать.

— Так чем травка пахнет? — зависнув надо мной, спросила Кавис с искрами смеха в глазах.

— Дымом. Ба, почему ты мне ее раньше не дала? Такая вкуснотища.

Всхлипнув, разревелась, залезла рукой в банку и, захватив чуть ли не всю сушеную траву, вытащила ее и одну за другой стала отправлять в рот. Пережевывая, приговаривала: — Зажала травку. А я чуть не померла.

Размазывая ладонями, бегущие по щекам слезы, всхлипывая, жевала траву и с блаженством в груди поглядывала на ошарашенные лица тетушек.

Кавис почему-то поглядывала на меня с довольным лицом и искрами смеха в глазах.

Прожевав очередную порцию гербария, шмыгнув носом, решила уточнить у бабушки. Что за яд мне все-таки подсунули?

— Ба. Так чем меня отравили?

— Понятия не имею, чем тебя канцлер травил. Но первенца ты у него из-под носа знатно увела.

Я так и застыла с травой во рту, не понимая, о каком первенце она говорит.

— Неужели так и не поняла, что у тебя мальчик будет?

— Какой мальчик? Ба, ты чего-то путаешь, — не сдавалась я.

— Бедная наша красавица! — подлетев, Кавис заключила меня в объятия. — Наша ты страдалица. Ты беременна. У тебя будет сын.

— Нет, — зашептала я, качая головой. — Этого не может быть. Он же вытравил… Я помню. Мне было очень больно вот здесь, — я приложила руки к животу и, не выдержав нахлынувших чувств, вновь разрыдалась.

— Ну чего ты плачешь, наша девочка? Радоваться должна. Мамой будешь.

Прекратив плакать, я переводила не верящий взгляд с тетушек на бабушку.

— Ба… как такое возможно?

— А об этом ты лучше у своей Уфы спроси. Уж она-то наверняка знает ответ на твой вопрос.

Заглянув в себя, встретилась с хитрым прищуром черных глаз змеи.

— Уфа! — завыла я. — Ты не представляешь, что ты для меня сделала. Ба… я буду мамой. У меня будет самый лучший на свете малыш. Мой малыш! — закрыв лицо руками, я разревелась, но теперь это были слезы непередаваемого счастья.

Глава 19. Новые сложности

Мне было сложно поверить в чудо материнства, осознать и принять тот факт, что моя мечта взять на руки своего первенца исполнится. Не знаю, сколько бы я так просидела, погруженная в свое счастье, если бы не восторженные слова Симоры: — Ой! Если Киара беременная, то теперь герцог Арвайский женится на ней.

Резко прекратив плакать, я мгновенно обхватила низ живота, а мысли, как кадры из кинофильма, подкидывали запечатленные на них счастливые моменты. «Вот я лечу к Аргаиру на встречу, чтобы сообщить ему радостную новость. Он смотрит на меня своей синевой глаз, и в них отражаются всполохи счастья. Герцог подхватывает меня на руки и кружит, кружит, весело смеясь. И я смеюсь от ликования в душе и понимания, что теперь все изменится. Мы будем вместе, и у моего ребенка будет отец».

Вскинув голову, обвела призраков восхищенным взором. Но, встретившись с глазами бабушки, в которых отражается мудрость прожитых лет, с моего лица медленно сошло недавно пережитое упоение.

— Ба, я такая восторженная дурочка.

— Нет, дитя. Дурости в тебе нет и грамма. Твое сердечко еще болит, и вопреки здравому смыслу, разум тянется к мужчине, которого ты любила.

— Ты права, — опустив взор в пол, тихо прошептала я. Взгляд зацепился за банки, стоящие между ног. — А зачем две банки?

Плечи Кавис задергались от смеха.

— Все очень просто. Гербарий, как ты говоришь, из этих емкостей пробуют на вкус только беременные. А для всех остальных он пахнет протухшими яйцами. Травкой из первой банки любят полакомиться женщины, которые ждут девочку, ну, а со второй, естественно, мальчика.

Я вновь обхватила низ живота руками, губы сами разошлись в сияющей улыбке.

— Мой малыш такой крохотный, но я его безумно люблю и все сделаю, чтобы он рос счастливым и ни в чем не нуждался.

— Вот Ярима обрадуется, — с придыханием пролепетала Хамира.

— Мама!..

Эйфория мгновенно слетела с лица. Я стала лихорадочно обдумывать мое дальнейшее положение. Отставив банки в сторону, я встала и не спеша направилась в комнату. После сушеных веточек живот урчал и требовал нормальной еды. Суп ела осторожно. Все-таки голодовка стольких дней могла вызвать болевые спазмы.

Отложив ложку, направилась к дивану. Присев на край, посмотрела на Кавис.

— Ба. Я ведь не смогу скрыть беременность. Как думаешь. Что может предпринять герцог, узнав, что я жду ребенка?

— На этот вопрос сложно ответить. Фавориток имеют только короли, остальные лорды развлекаются с любовницами. И как ты знаешь, если граф может привести в дом бастарда, то королевская кровь должна быть чиста. Мне сложно сказать, что сделает канцлер, узнав о твоей беременности. Но знаю точно. Жениться на тебе ему не позволит Гариар. Как вариант. Тебя все-таки объявят фавориткой герцога Аргаира Арвайского. Скроют, что ты носишь под сердцем его ребенка. А к тому времени, как ты разрешишься от бремени, объявят, что ребенок родился от Юравской. Возьмут с тебя клятву о неразглашении. А возможно, избавятся от свидетельницы. Не забывай, что у членов королевской крови дар менталистов передается первенцам. Твой малыш для них драгоценность.

— Это что получается, что мой ребенок будет называть эту лошадь мамой?! Урою каждого, кто посмеет прикоснуться к нему.

Моему возмущению не было предела. Даже не заметила, как сжала руки в кулаки, очнулась, когда почувствовала онемение и покалывание в пальцах. То, как Кавис обрисовала мою и сына дальнейшую жизнь, меня, естественно, не впечатлило. — Ба, что мне делать? — подняв голову, с надеждой посмотрела на мудрую женщину.

— Первым делом ты должна успокоиться. Твой холодный разум обязательно подскажет дальнейшие шаги.

Подобрав ноги на диван, я стала рассуждать:

«Неизвестно,