Ученик гоблина 3 - Марко Лис

и смотрел на происходящее без тени удовольствия. Его напарники тоже не сводили глаз с центра платформы. Только один, самый дисциплинированный, продолжал методично осматривать тоннель, не поворачивая головы к назревающей драке.

— Хоуг, — повторил гном. — Мне чертовски неприятно это признавать, но треклятый гоблин прав. Выглядит так, будто ты и правда боишься высказаться открыто. Потому что тогда он сможет…

— Заткнись! — Хоуг резко повернул голову. — Всем заткнуть свои пасти!

Он снова уставился на Зуг’Гала. Что-то в лице гнома окончательно изменилось — из него ушла та наигранная небрежность, которая была в самом начале. Взгляд стал сосредоточенным и холодным.

— Хотите, чтобы я сказал это вслух? — голос стал тише и ровнее. — Пожалуйста. Я прикончу этого гоблина. И того, — он кивнул в сторону Араха, который сидел у борта и, кажется, перестал дышать. — И человека тоже. Потому что продавшийся тварям сам становится тварью. Теперь вы довольны?

А вот это вряд ли случится. Безбородый очень ошибается.

«Тень» внутри требовала выхода. Накопленная «чаша» словно кипела, расплёскивая излишки.

На платформе повисла пауза. Слышен был только мерный перестук колёс на стыках и низкий гул рунного привода под настилом.

— Или есть что сказать? — Хоуг обвёл взглядом остальных гномов. Те молчали.

— А вы… вы просто прикрываетесь приказами, чтобы скрыть, что стали клятвоотступниками. Вы сами забыли про долг крови. Все до единого.

— Вызов принят, нэк, — негромко произнёс Зуг’Гал.

Старик по-прежнему висел в руках гнома, но его голос прозвучал удивительно чётко. На его губах снова появилась та самая едва заметная усмешка. Он получил именно то, что выжимал из Хоуга последние несколько минут — озвученный вызов при свидетелях.

Хоуг повернул к нему голову, собираясь что-то ответить, но внезапно поперхнулся.

Гном просто замер, широко открыв рот, а затем его пальцы разжались, выпуская Зуг’Гала. Обе его руки взметнулись к горловине доспеха. Он начал бешено скрести пальцами по металлу, пытаясь то ли ослабить ремни, то ли выдрать кусок стали, мешающий дышать.

Старик приземлился на обе ноги. Он сделал два шага назад, увеличивая дистанцию. Зуг’Гал наклонился и выплюнул на настил окровавленный обломок зуба, треснувший ровно пополам. После этого он медленно поднял руки, демонстрируя гномам раскрытые ладони.

— Сдаюсь, нэк, — негромко произнёс он.

Остальные гномы вскочили на ноги. Топоры, клевцы и короткие кинжалы оказались в их руках мгновенно.

Пятеро воинов замерли в боевых стойках, но нападать не спешили, переводя взгляды с шамана на своего товарища.

Хоуг рухнул на колени.

Я смотрел на него, не в силах отвести глаз. Гном больше не пытался кричать. Он скинул перчатки и продолжал исступлённо кромсать ногти о стыки доспеха, пытаясь добраться до кожи на шее. Лицо его стремительно меняло цвет: сначала оно стало багровым, а затем начало темнеть, приобретая землисто-синюшный оттенок. Вены на висках и шее вздулись толстыми жгутами, а единственный глаз, казалось, вот-вот вывалится из глазницы.

Безбородый повалился вперёд.

Он просто осел, сначала уткнувшись лбом в металл, а затем распластавшись плашмя. Несколько секунд под громкие хрипы его пальцы ещё продолжали судорожно скрести по платформе.

Один из конвоиров, самый рослый, медленно двинулся в сторону тела, закрываясь от нас щитом.

— Он мёртв, — констатировал гном, не опуская топора.

Зуг’Гал стоял неподвижно, глядя на труп с таким любопытством, как будто это не его рук дело.

Старший гном, тот самый, что дважды пытался осадить Хоуга, медленно подошёл к телу. Он опустился на одно колено и коротко осмотрел лицо покойного. На губах Хоуга уже начала подсыхать серая пена.

Он поднялся и повернулся к Зуг’Галу.

— Что ты сделал? — голос гнома был лишённым всяких эмоций.

— Я только защищался, нэк, — ответил Зуг’Гал. — Он публично объявил о намерении убить меня и моих учеников. Свидетели — все здесь присутствующие.

— Ты в оковах, — гном указал на запястье шамана. — Эти браслеты полностью блокируют рунную магию. Каким образом ты его достал?

— Браслеты блокируют руны, — согласился Зуг’Гал. — Но я не использовал рунную магию.

— Тогда что это было?

— Яд внутри зуба, — старик кивнул на пол, где в пыли лежали две половинки треснувшего зуба. — Старый метод. Ничего общего с магией. Чистая алхимия, нэк. Или биология, если вам так привычнее.

Гном долго смотрел на гоблина, переводя взгляд с него на мёртвого товарища.

— Вы обманули нас, — наконец произнёс он. — Когда сдавали оружие. Вы скрыли это.

— Мы сдали всё оружие, — возразил Зуг’Гал. — Скажи мне, нэк, ты ведь можешь убить кого-нибудь голыми руками? Одним ударом кулака?

Гном нахмурился.

— Уверен, что можешь, — продолжал старик. — Сам ведь сказал, что одна твоя перчатка весит больше, чем любой из нас. А значит и сил тебе не занимать. Но ты ведь не станешь отрубать себе кисти, если прикажут сдать всё оружие? Я тоже не обязан рвать себе зубы.

— Это просто игра слов, гоблин.

— Это логика, — Зуг’Гал чуть наклонил голову. — И ещё одно: ни один из вас не двинулся с места, когда ваш собрат обещал нас прикончить. Мы добровольно сдались вам, не оказывая сопротивления и ничем не спровоцировали агрессию. Так что, если уж мы говорим об обмане или нарушении правил, то мы квиты.

На платформе повисла тишина. Слышно было только, как Арах за моей спиной судорожно сглотнул воздух. Остальные гномы продолжали стоять в боевых стойках.

Гном вновь смотрел на тело Хоуга. Потом на спокойного Зуг’Гала.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Зуг’Гал.

— Я Торвин. Теперь я старший этого конвоя, пока мы не прибудем в Чёрный замок.

— Надеюсь между нами нет причин враждовать, Торвин, — отозвался шаман.

— Хоуг был дураком, — Торвин произнёс это твёрдо, глядя на своих подчинённых. — Это все здесь знают. Он сам сделал свой выбор и сам поставил себя в такую ситуацию. Я не собираюсь мстить за того, кто погубил себя собственной глупостью.

Он помолчал, обводя взглядом застывших воинов.

— Убрать топоры, — скомандовал Торвин. — И возвращайтесь на посты. Тело завернуть в плащ. Доложим командиру по прибытии.

Гномы нехотя начали опускать оружие. Напряжение, вибрировавшее в воздухе начало медленно спадать.

Старик снова сел на своё место, как ни в чём не бывало. Я опустился рядом, чувствуя, как мелко дрожат колени.

— До Чёрного Града больше ничья кровь не прольётся,