Ученик гоблина 3 - Марко Лис

резкий хруст и сухожилия не выдержали стальных лезвий. Тварь с визгом завалилась на бок, и стальное кольцо тут же сомкнулось над ней, скрывая её из виду. Гномы работали топорами скупо, но виртуозно.

Сверху посыпалось ещё несколько таких же созданий. Они падали на шлемы и плечи бойцов, впиваясь когтями в металл, но всё повторилось с пугающей точностью. Гномы стряхивали их со щитов и добивали парой движений, ни медля ни одной лишней секунды. Никто не кричал, не раздавал приказы. Всё происходило в полной тишине, если не считать хруста костей под топорами.

— Будто неживые бьются, нэк, — едва слышно прошептал Арах, когда мы снова двинулись вперёд.

Он испуганно косился на широкие спины гномов. И я разделял его волнение. Нам очень повезло, что прошлый гномий отряд был не так искусен и умел в бою. Потому как эти крепыши нашинковали бы нас, словно капусту, даже будь на нашей стороне сразу несколько химер.

Скоротечный бой закончился. Мы просто обошли очередную кучу серой плоти и продолжили углубляться в тоннель, будто ничего и не случилось.

Прошло ещё несколько часов, прежде чем тоннель начал резко расширяться. Стены ушли в стороны, и я увидел далеко впереди нечто вроде станции, вырубленной прямо в монолитной скале.

Там, под высоким сводом, затянутым серой паутиной, застыли четыре длинные платформы. Ржавые рельсы, изъеденные коррозией, уходили дальше в темноту, растворяясь в непроглядном зеве тоннеля. Вагонетки стояли криво, некоторые завалились на бок, а колёса покрылись такими густыми потёками ржавчины, что казались намертво прилипли к путям.

— Стоять, — скомандовал командир, и его голос гулко разнёсся под сводами, затихая где-то в вышине.

Отряд разделился.

Пока основная часть щитоносцев оставалась с нами, четверо гномов отошли к стене. Там, в глубокой нише, я заметил массивный рычаг в рост человека, покрытый бурым налётом. Гномы налегли на него все вместе, упираясь сапогами в каменные плиты.

Старый металл отозвался пронзительным, режущим уши визгом. Рычаг сопротивлялся, подрагивая от натуги, но потом медленно, со скрежетом, поддался.

Платформа ощутимо дёрнулась.

Из-под её днища посыпалась ржавая крошка и куски засохшей смазки. Рельсы загудели, передавая низкую вибрацию далеко вперёд.

Потом началось самое интересное.

Под настилом платформы одна за другой начали просыпаться рунные метки. Они загорались тусклым светом, пробиваясь сквозь слои грязи. Древний механизм медленно приходил в движение: где-то внизу провернулись шестерни, и по залу поплыл давящий на перепонки гул.

Гном с кулоном на шее подошёл к массивному контрольному столбу. Он прижал жетон к медной панели, и в тот же миг метки вспыхнули ярче, заливая платформу холодным светом.

Что-то звучно щёлкнуло в глубине конструкции, и гул сменился ровным рокотом.

— Грузимся, — коротко бросил командир.

Мы по очереди забрались на платформу.

Настил под ногами заметно вибрировал. Гномы сразу заняли места по периметру. Даже теперь они вставали плотно, распределившись так, чтобы перекрывать любой сектор возможной атаки.

Арах сразу присел в углу, обхватив колени руками и стараясь занимать как можно меньше места. Зуг’Гал, напротив, остался стоять, вцепившись пальцами в край борта. Я не понимал, зачем он мучает свои старые ноги, ведь путь мы прошли уже очень приличный и изрядно устали, но старик смотрел только вперёд, в темноту тоннеля.

Платформа дёрнулась раз, другой, срывая прикипевшее железо с места, и начала движение. Сначала мы ползли медленно, со страшным скрежетом, но скорость быстро росла. Тоннель пошёл нам навстречу, обдавая лица холодным и затхлым воздухом подземелий.

Первые два дня слились в один долгий и монотонный кошмар.

Стук колёс. Одинаковые стены. Фонари, качающиеся в такт движению. Я пытался считать мелькающие указатели, вбитые в выступы скальной породы, но быстро бросил. Они ничем не отличались один от другого.

Нога ныла.

Рунная латка держалась, но боль никуда не делась. Я пересаживался с места на место, пробовал вытянуть ногу вдоль борта, но на платформе было слишком тесно для этого.

На вторые сутки однообразный грохот колёс и бесконечное мелькание серых стен вымотали окончательно.

Арах проснулся, долго тёр заспанные глаза, жмурясь на тусклый свет рун, а потом с видом, будто ему уже нечего терять, по-пластунски подобрался к ближайшему гному. Тот стоял неподвижно, вцепившись в поручень.

— Воды не дадите? — хрипло спросил Полуухий.

Гном медленно повернул голову. Его взгляд из-под шлема был тяжёлым и ничего не выражал. Не дождавшись ответа, Арах облизнул пересохшие губы и продолжил:

— И перекусить чего не помешает. Мы уже, наверное, сутки как без еды, нэк. Живот к позвоночнику прилип.

Гном снова посмотрел на него, словно оценивая, стоит ли тратить на пленного слова. Потом он молча отошёл к другому конвоиру, что-то коротко и тихо буркнул ему на ухо. Тот, не сводя с нас глаз, запустил руку в заплечный мешок и вытащил небольшой тугой свёрток из грубой ткани.

Он бросил его Араху без предупреждения. Свёрток ударился о настил платформы с костяным стуком.

Арах торопливо его развернул. Внутри лежали сухари — серые и плотные, почти как придорожная галька. По ним было видно, что пекли их давно, возможно даже на заре эпох, и хранились они не в лучших условиях, но пахли они обычным хлебом, что в нашей ситуации было уже роскошью.

— О, — обрадовался Арах, выуживая один кусок. — Спасибо, нэк.

Гном даже не кивнул.

— Вкусно, — добавил Арах через минуту. Казалось, что хруст от разгрызаемого сухаря разносился по всему тоннелю, даже перекрывая гул механизмов. — Немного жёсткие, зубы можно сломать, но вполне ничего. Вы их сами печёте или закупаете где-то у наземников?

— Заткнись, — коротко бросил гном.

— Понял. Молчу.

Тишина продлилась ровно три минуты. Арах старательно жевал, глотая сухую крошку и то и дело поглядывая на гномов, которые снова застыли как статуи.

— А далеко ещё ехать? — не выдержал он.

— Заткнись.

На этот раз голос гнома прозвучал чуть резче, и Арах решил больше не испытывать судьбу. Он быстро доел свою порцию, тщательно собрал крошки с ладони, а оставшиеся сухари аккуратно припрятал за пазуху. После этого он просто завалился на спину, уставившись в потолок тоннеля.

Прошло совсем немного времени, и он снова засопел, мерно подёргиваясь в такт движению платформы.

Я взял свою долю молча. Сухарь оказался действительно каменным — пришлось долго размачивать его слюной, воды нам по какой-то причине так и не дали, прежде чем получилось откусить хоть кусочек.

Зуг’Гал тоже принял еду без единого слова. Он медленно жевал, прикрыв глаза, и по его