Ученик гоблина 3 - Марко Лис

— Я рассказываю тебе всё это не из жестокости, — произнёс он. — И не из жалости. Это моя плата. Ты отдаёшь мне руну — я даю тебе правду. Честный обмен.

— Расс-вет… — выдохнула Талли.

Она уже не смотрела на него. Её взгляд ушёл куда-то вверх, в чёрный каменный свод, который никогда не видел солнца.

— Обещаю, — сказал Зуг’Гал. — Когда выберусь на поверхность… я посмотрю на небо и за тебя.

Уголки губ Талли дрогнули и она замерла. Старый гоблин предпочёл считать, что она его услышала.

Зуг’Гал сидел и ждал.

Несколько томительных минут тишины. Вдали, в глубине тоннеля, кто-то шуршал — мелкие твари чуяли кровь, но пока не решались приблизиться.

Наконец появилась руна.

Всего одна.

Зуг’Гал нахмурился, подбирая сферу дрожащими пальцами. Три руны седьмой орбиты — и всего одна выпала.

Он поднёс руну к глазам, рассматривая на просвет.

Пятая орбита.

Всего лишь пятая.

Старик скривился так, будто выпил горького отвара полыни. Падение сразу на две ступени — такого он не ожидал. Надеялся хотя бы на шестую орбиту. Но пятая… пятая — это даже не компенсация потерь, а так, жалкая подачка.

Впрочем, он не стал отчаиваться.

Пятая орбита — это не седьмая, верно. Но руна «антимагии», даже ослабленная рождением, стоила десяти обычных седьмых. Потому что такой силы не было ни у кого. Ни у эльфов, ни у людей, ни у гномов, ни у орков.

Только у него одного. С таким козырем в рукаве гоблин уже сейчас мог бросить вызов сотнику или даже тысячнику. Но всё это после…

А пока пришла пора прочесть руну.

Сфера была пепельно-серой, с матовой поверхностью, которая почти не отражала свет. Внутри неё находился глиф, выполненный в виде угольно-чёрного куба с короткими и чёткими гранями. Знак пребывал в постоянном движении: через равные промежутки времени куб рассыпался на десятки мелких осколков разной формы. Эти фрагменты на мгновение замирали в сером пространстве сферы, после чего стремительно стягивались к центру, вновь образуя монолитную фигуру. Процесс повторялся циклично, без пауз, создавая впечатление работающего механизма, скрытого за прозрачной оболочкой.

Зуг’Гал коснулся поверхности рунной сферы, и окружающая действительность мгновенно выцвела, сменившись чужими, обострёнными до предела чувствами. Переход на пятую орбиту отозвался в его сознании не привычным жаром, а странным, сосущим чувством пустоты, будто он внезапно разучился дышать. Видение не просто развернулось перед глазами — оно поглотило его. Он ощутил себя внутри чужого, изломанного тела, которое балансировало на грани между человеческой памятью и звериным инстинктом. Всё вокруг воспринималось через призму багрового марева, исходящего от руны огня, но в центре этого пожара пульсировало холодное, бесстрастное ядро новой силы.

Он смотрел глазами Талли.

В её восприятии гномы не были воинами в латах — они казались тяжёлыми, лязгающими грудами металла, которые источали угрозу. Менос выглядел как яркое пятно тени и пламени, мечущееся среди врагов, а Арах — как суетливая, испуганная искра.

Но самым странным было видеть самого себя. Старый гоблин в грязном балахоне со стороны казался существом не менее опасным, чем химера. Взгляд Талли фиксировал каждое его движение. Она видела как Зуг’Гал перехватывает посох, как щурится, оценивая обстановку, и как в его руках появляется та самая стеклянная пластина артефакта.

Момент истины наступил, когда гномы вскинули свои громовые ружья. Зуг’Гал в видении видел, как его собственное воплощение с хрустом разламывает амулет, выпуская защитную энергию. И в этот же миг Талли, ослеплённая инстинктивной вспышкой, неосознанно потянулась к тому холодному ядру внутри себя. Из её груди вырвалась невидимая волна. Она накрыла зал быстрее, чем успел развернуться рунный щит шамана. Старик почувствовал, как в этот миг внутри Талли всё замерло, а внешние источники силы просто перестали существовать. Сциллы учеников рассыпались не из-за его артефакта, а потому что эта волна буквально «выпила» вероятность любого магического действия в радиусе сотни шагов.

Когда видение начало истаивать, Зуг’Гал уже осознал всю ироничность ситуации. Блокировка сработала настолько синхронно с активацией его защитного амулета, что даже он сам в тот момент обманулся.

Теперь, изучив структуру руны изнутри, он видел чёткую грань: его артефакт создал логическое прикрытие случившемуся, в то время как Талли накрыла весь сектор «мёртвой зоной». Это стечение обстоятельств было идеальным прикрытием.

Ни Меносу, ни Араху даже в голову не придёт сомневаться, ведь они видели разбитую пластину в руках наставника и мгновенное исчезновение магии.

Старик медленно открыл глаза, возвращаясь в своё тело. Он слегка поправил воротник балахона и встроил новую руну в свою сциллу. Обмануть учеников теперь не составляло никакого труда. Они сами стали свидетелями лжи, которую запросто приймут за истину.

Гоблин снова посмотрел на тело Талли.

Девушка лежала на боку, поджав колени к груди, и в этой позе было что-то детское. Кровь уже почти не текла — свернулась, почернела, впиталась в камень.

Старик вздохнул и принялся за работу.

Он измазал лицо и руки её кровью щедро, не пропуская ни одного клочка одежды. Особенно тщательно обработал царапины на лице, чтобы свежие раны не бросались в глаза на фоне общего месива.

Хорошо.

Теперь гоблин выглядел так, будто он едва вырвался из лап смерти. Ученики не должны заподозрить, что всё это время он был охотником, а не жертвой.

Оставалось усилить созданную иллюзию для Меноса и Араха.

Последний штрих — это твари. Зуг’Гал активировал руну поиска и быстро нашел небольшую стайку прыгунов неподалеку. Он не стал их убивать. Напротив, он подпустил их ближе, дразня запахом свежей крови, и побежал в сторону зала, где остались ученики.

Он бежал, симулируя хромоту и тяжелое дыхание. Прыгуны, учуяв добычу, с азартом кинулись в погоню.

Зуг’Гал бежал ровно настолько быстро, чтобы они не отставали, но и не настигали. Он ворвался в зал, где остались ученики, и увидел, как вытянулись их лица.

После того, как Менос прикончил всех прыгунов главное было покрикивать на этих двух дуралеев и не давать им достаточно времени на осмысление происходящего.

А дальше… а дальше всё сложилось так, что Зуг’Гал и сам того не ожидал.

Наблюдать за тем, как Арах нехотя активирует дарованную ему руну, было почти забавно. Жадность гоблина граничила с самоубийственной глупостью, но именно поэтому им было так легко управлять. Жадный ученик предсказуем. А предсказуемый — безопасен.

Старик сидел, привалившись спиной к валуну, и украдкой наблюдал.

И то, что он увидел, заставило его внутренне усмехнуться.

Менос