Ученик гоблина 3 - Марко Лис

Выжить и сохранить себя — что-то за гранью подвига.

— А потом? — спросил он.

— Сейчас стало тише, — она смотрела на своё запястье в его руке. — Как будто… почти договорились.

— Почти договорились, — повторил Зуг’Гал. — Значит время ещё есть, нэк.

— О чём вы?

— Покажи мне.

— Что?

— Подними руку. Медленно. Почувствуй огонь. Не выпускай его — просто почувствуй.

Талли смотрела на него секунду. Потом подняла правую руку. Под действием её воли усилилось свечение и его пульсация ускорилась.

Она стиснула зубы. Её лицо напряглось.

— Больно, — сказала она.

— Хорошо. Держи.

Ещё несколько секунд. Потом свечение начало меняться. Оно успокоилось и стало ровнее, не таким агрессивным.

Зуг’Гал внимательно наблюдал.

— Хорошо, — кивнул гоблин. — Можешь опустить.

Она опустила руку.

— Что это было? — спросила она. — Вы серьёзно намерены меня учить?

— Я серьёзно отношусь ко всему, нэк, — сказал старик. — Это единственный способ жить долго.

— А я? — она смотрела на него. — Я буду жить долго?

— Это зависит от тебя, — сказал он наконец. — И немного от меня. Но начало положено. Это уже кое-что.

— А когда мы…

— Помолчи минуту, — шаман выставил перед девушкой раскрытую ладонь. — Я думаю.

По истечении минуты он снова спросил у неё:

— Помимо огня что ещё чувствуешь внутри себя?

Девушка задумалась.

— Ничего. Больше ничего, — мотнула она головой.

— Хорошо, это очень хорошо, — покивал своим мыслям старик. — Тогда пошли. Мы и без того уже слишком задержались.

Талли успела сделать всего три шага, поравнявшись с гоблином.

Когти Зуг’Гала разорвали ей горло раньше, чем она успела что-то осознать. Лишь звериная часть её существа дёрнулась в инстинктивном порыве, и в ответ девушка своими когтями полоснула гоблина по щеке, рассекая кожу до самой кости.

— По-че-му? — прохрипела, булькая умирающая химера.

— Разве не очевидно? Я не могу позволить «голосу» руны огня поглотить новый «голос».

— Но-вый?

— Да, девочка. Ты стала матерью новой руны. И она мне нужна больше, чем ты.

Глава 15

Когти вошли в горло глубоко.

Зуг’Гал чувствовал пальцами, как поддаются мышцы и как горячая кровь заливает кисть, стекая под рукав балахона. Талли дёрнулась всем телом. Её рука взметнулась вверх, когти полоснули гоблина по лицу, оставляя три рваные борозды от виска до подбородка.

Но старик лишь зарычал и продолжил давить, чувствуя сопротивление позвонков, пока тело девушки не обмякло.

Когда он ослабил хватку Талли отшатнулась, зажимая рукой разорванное горло. Кровь хлестала сквозь пальцы, заливая грудь, плечи и пол под ногами. Чёрные глаза-бездны расширились. Гоблин видел в них панический страх того, кто только что осознал, что умирает.

Зуг’Гал стоял напротив, вытирая окровавленную ладонь о полу балахона. Глубокие царапины на лице саднили и горели, но он привычно игнорировал боль.

— По-че-му? — прохрипела Талли.

Голос Талли ломался, она захлебывалась собственной кровью. Девушка смотрела на него снизу вверх, медленно опускаясь на колени. Предательство было настолько неожиданным, что её изменённый разум просто не успел переключиться в режим боя.

Про себя гоблин отметил невероятную живучесть химеры. Обычный человек, гоблин или даже орк уже испустил бы дух после такого ранения, а это существо всё ещё цепляется за жизнь.

— Потому что ты пообещала мне слишком многое, — произнёс Зуг’Гал, присаживаясь перед ней. — Но выполнить это обещание ты бы не смогла. Не по своей воле, а по велению той силы, что в тебе растёт. Но это не меняет сути.

Он говорил спокойно, почти дружелюбно, будто они всё ещё вели ту неторопливую беседу в помещении склада, где старый гоблин недавно отдыхал.

— Я действительно собирался тебя учить, нэк, — продолжил старик, глядя на то, как кровь толчками вытекает из раны и бледнеет кожа на её лице. — Искренне. Ты редчайший экземпляр, нэк. Живая химера с сохранившимся разумом — за свою жизнь я не встречал ничего подобного.

Талли попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только булькающий хрип.

— Но ты сама упомянула «голоса». Помнишь? — он наклонил голову, изучая её затухающий взгляд. — Три руны внутри тебя. Огненная — самая сильная, она выжигает твою плоть. Но две другие… они не просто соседствуют. Они слились и породили то, чего раньше не существовало.

Он помолчал, давая ей время осознать услышанное.

— Ты не просто химера, Талли. Ты стала вместилищем руны, которой раньше не существовало. Антимагия, блокирующая сциллу. В том зале с гномами во время боя, когда я сломал артефакт… магию погасил вовсе не он. Её погасила ты. Твоё присутствие, твоя воля, пусть и неосознанная, просто погасила все сциллы в округе. И мою тоже.

Глаза Талли расширились — она вспомнила. Вспомнила и наконец осознала, как внутри неё что-то дрогнуло, отозвалось и накрыло пространство невидимой волной.

— Догадалась? — усмехнулся Зуг’Гал. — Умница. Жаль, что поздно.

— За-чем… тогда… — она с трудом выталкивала слова, каждое давалось с приступом кашля и новой порцией крови. — Зачем… уво-дили… если…

— Если знал? — закончил за неё старик. — Чтобы убедиться. Мне нужно было понять, что важнее — ты сама или то, что в тебе зреет. Я надеялся, что смогу контролировать и тебя, и этот новый дар. «Огонь» и «пустота» в одном флаконе — это сила, способная менять границы и перекроить мир.

Он вздохнул, и в этом вздохе впервые проскользнуло сожаление.

— Но ты сказала, что внутри тебя «становится тихо». И тогда я всё понял. Огненная руна начала поглощать новую. Если бы я дал процессу завершиться, ты стала бы просто очень мощным живым воплощением огня. Полезно, но слишком предсказуемо. А новая руна, руна «блокировки» исчезнет, растворится в огне, так и не родившись по-настоящему.

Он покачал головой.

— Я не мог этого допустить, нэк, — добавил гоблин.

Талли смотрела на него. Кровь уже не хлестала — она сочилась медленно. Лицо её стало пепельно-серым.

— Про-сто… руна, — прошептала она едва слышно. — Я… прос-то…

— Нет, — неожиданно резко сказал Зуг’Гал. — Не «просто руна». Ты стала матерью новой стихии, девочка. Твоё тело, твоя боль, твоя смерть — всё это теперь часть руны, которая выпадет из тебя. Это не просто сила. Это память о тебе.

Он замолчал, глядя, как жизнь