Николай I Завоеватель - Виктор Карлович Старицын

Ночью генерал Оболенский собрал совещание штаба. Быстрицкий доложил обстановку, уточненную разведкой. Дорогу к Плевне преграждали около 60 тысяч турок, из них 20 тысяч конных при 40 орудиях. Доложил, что турки строят редуты и, судя по всему, готовятся к обороне.

У русских было 24 тысячи человек, из них в боевом составе 20 тысяч, остальные – обозники и хозяйственная обслуга. По численности они уступали туркам втрое, зато по артиллерии большое превосходство было у русских. Два артиллерийских полка имели тридцать 6-фунтовых пушек, тридцать 8-фунтовых единорогов и шестьдесят пусковых ракетных станков.

Посовещавшись, решили с утра выдвинуться вперед и занять оборонительную позицию на виду у неприятеля, в трех с половиной верстах от него. Так, чтобы ракеты могли уже достать до турецких позиций.

На рассвете русские свернули лагерь и за три часа вышли к намеченным для развертывания позициям. Поскольку дорога проходила примерно по середине поля, между двух лесных массивов, она и стала разграничительной линией между дивизиями. Полки развернулись в одну линию, симметрично относительно дороги. У самой дороги – пехотный полк, за ним – артиллерийский полк, за ним, ближе к лесу, – еще два пехотных полка.

В каждом пехотном батальоне первые роты, вооруженные винтовками, стояли в первых двух шеренгах. Первая шеренга изготовилась для стрельбы с колена, а вторая – для стрельбы стоя. Вторая и третья роты образовали следующие четыре шеренги. Артиллерию и ракетные станки выставили в одну шеренгу.

На правом фланге за фронтом русских дивизий находилось село Горицы, как и следовало из его названия, расположившееся на обширном пологом холме. На околице селения расположились штаб корпуса и штаб Потапкина. За левым флангом войск расположился штаб Быстрицкого.

Инженерные полки составили резерв. Их расположили по центру у дороги, ниже Гориц. Обозы остались за саперами.

Как только войска начали строиться во фронт, связисты тут же приступили к запуску шаров-аэростатов. Вскоре, заполненные горячим воздухом, продуваемым через горелки ручными вентиляторами, шары подняли в корзинах наблюдателей и сигнальщиков на всю длину стометровых канатов. Всего в воздух подняли три шара, по одному от штабов дивизий и один от штаба корпуса. Поскольку поле предстоящего сражения было компактным, больше шаров не требовалось.

Завидев подходящих русских, турки тоже начали строиться. По центру выстроилась большая масса пехоты, не менее дивизии. Судя по разномастному обмундированию, тимариоты. Стояли они, как разглядели наблюдатели с шаров, в десять-двенадцать шеренг. Справа и слева от них турки выстроили земляные бастионы, из амбразур которых выглядывали пушки. С обоих флангов артиллерию прикрывали примерно по полку регулярной пехоты в единообразном обмундировании.

Далее на флангах выстраивались еще тимариоты, с каждого фланга – по дивизии. Между этими фланговыми дивизиями и лесными массивами оставались проходы шириной в полторы сотни шагов, за которыми накопились густые массы конницы. На каждом фланге – не менее дивизии.

Строились турки долго. Тимариоты выучкой не отличались. Русские выстроились в боевой порядок быстрее, хотя строились с марша, а турки выходили из лагеря.

Генерал Оболенский не спешил. За построением турок он наблюдал лично в новомодный бинокль. Он решил дать туркам время построиться поплотнее. Когда турки перестали роиться и турецкие дивизии наконец выстроились, о чем доложили флажным семафором с шаров, Оболенский дал сигнал тремя желтыми ракетами. Это означало «всем ракетчикам – огонь». Цели распределили заранее.

Максимальная дальность полета 12-фунтовых ракет составляла 4,1 километра. На таком расстоянии они рассеивались в круге радиусом 70 метров. Первые пристрелочные ракеты, выпущенные по одной с каждой батареи, дали перелет. Вторым выстрелом ракетчики дали накрытие. Затем перешли на стрельбу батарейными залпами. Каждая батарея по готовности давала залп пятью ракетами, по три залпа в минуту. По каждой дивизии турок стреляли четыре батареи – 20 пусковых станков. Ракеты с шипением, ревом и устрашающим свистом срывались с направляющих и по крутой дуге, оставляя на восходящем участке траектории дымные следы, взмывали вверх. А затем сверху обрушивались на турок.

На прошлогодних учениях русские пехотинцы наблюдали за стрельбой ракетчиков, но даже им стало страшновато. На учениях стреляли ракетами с отдельных пусковых установок, а тут с максимальной скорострельностью по врагу били полнокровные ракетные батальоны.

Боевые головки ракет несли по 600 граммов тротила и давали, разрываясь по нанесенным на их железные оболочки надрезам, по 140 осколков, весом по 30 граммов каждый. Боеголовки имели взрыватели ударного действия. Проведенные опыты показывали, что эти осколки сохраняли убойную силу на удалении до 200 метров, поэтому отклонения ракет от цели даже на 70 метров были не критичны.

Каждую минуту на турецких позициях ярко вспыхивали разрывы и взлетали вверх фонтаны грунта. По 120 фонтанов в минуту. Даже разрываясь на некотором удалении от турецкого строя, каждая ракета выбивала по десятку солдат, а взорвавшись в середине пехотного строя, ракета выбивала сразу несколько десятков.

Впрочем, до стоявших в некотором отдалении конных тимариотов ракеты не доставали. Русские по ним и не стреляли.

Не прошло и пяти минут с начала русского обстрела, как Осман-паша понял, что на его воинов неудержимо накатывается паника. Он скомандовал сигнальщикам атаку. Взвыли трубы. Конница, набирая ход, двинулась вперед через оставленные для нее проходы в пехотном строю. Забили барабаны. Пехота тоже пошла вперед быстрым шагом.

Генерал Оболенский отреагировал сразу. Вверх взлетели красная, за ней две желтые сигнальные ракеты. Ракетчики артполка Потапкина перенесли огонь на конницу, выдвигающуюся с левого фланга.

Следом вверх взлетели синяя и две желтых ракеты. Ракетчики дивизии Быстрицкого начали обстреливать конницу, выдвигающуюся справа.

Как только турецкая конница сблизилась на три с половиной тысячи шагов, по ней ударили новыми цилиндрическими снарядами пушки. Хорошо обученные артиллеристы давали один выстрел в минуту. С трех тысяч шагов открыли огонь единороги. С двух тысяч шагов и те и другие перешли на стрельбу круглыми бомбами с фитильными взрывателями.

Турецкая конница несла огромные потери, но продолжала лавиной нестись вперед. Казалось, остановить ее не удастся. На дистанции в тысячу шагов открыли огонь залпами первые роты батальонов. После каждого залпа над первыми шеренгами конников как будто смерть взмахивала своей косой. Кони и люди падали под копыта следующих шеренг.

По команде ротных командиров первые роты отошли за спины товарищей. С двухсот шагов открыли огонь вторые и третьи роты стрелков. По такой густой массе всадников промахнуться было трудно.

А затем пушки и единороги ударили залпом картечью со ста шагов. Первые роты приготовились метать гранаты, однако этого не потребовалось. До того в азарте боя турецкие кавалеристы стойко выдерживали разрывы гранат и огонь