Николай I Завоеватель - Виктор Карлович Старицын

пехоты, но залпа картечью в упор из 60 стволов они не выдержали. Кони сами становились на дыбы и сбрасывали седоков. Оставшиеся в живых останавливали коней, разворачивали их и пускались наутек. Из примерно двадцати тысяч пошедших в атаку кавалеристов уцелела от силы четверть. Остальные усеяли своими трупами и трупами лошадей все поле напротив обоих флангов русского войска.

Как ни странно, не обращая внимания на бегство конницы, турецкая пехота продолжала стойко идти вперед. Впрочем, избиение кавалерии видели только идущие в первых шеренгах и на флангах строя. А те, кто шли за ними в плотных шеренгах, видеть этого не могли, только слышали грохот разрывов, который заглушал крики раненых людей и ржание лошадей.

Когда турецкая конница начала ретираду, пехота приблизилась на две с половиной тысячи шагов. По команде командира корпуса ракетчики и артиллеристы перенесли огонь на нее. На этот раз русской пехоте стрелять даже не пришлось. Турки сумели пройти еще около тысячи шагов, а затем их охватила паника, и они побежали. Так быстро, как могли. Бросая оружие и раненых товарищей. Обвинять турецких пехотинцев было вряд ли возможно. Мощь новых осколочных снарядов и их поражающая сила была просто фантастической.

Генерал Оболенский, обращаясь к окружающим его офицерам штаба, сказал:

– Честно сказать, господа, я даже удивлен стойкостью турок. Идти вперед под таким ужасающим огнем, это дорогого стоит. Даже не знаю, выдержали бы такое наши солдаты и мы сами…

– Думаю, все просто, – возразил начальник штаба корпуса полковник Устинов. – К грохоту пушечной пальбы и звуку разрывов гранат их приучают. В плотном строю солдат не видит тех, кто уже получил осколок снаряда и умер, потому, идет вперед. А тот, кто осколок принял на себя, уже никому ничего не скажет.

– Но ведь вопли раненых они должны слышать? – попробовал возразить адъютант комкора капитан Меркуловский.

– При таком интенсивном артобстреле за грохотом разрывов они ничего не услышат, – ответил Устинов.

– Сигнал «Пехотным полкам вперед, марш!» – отдал приказ Оболенский. – Конной разведке – попытаться захватить знамена и командиров, пока у турок паника и неразбериха. Бегущая конница вполне могла затопать их штабы.

Разгром турок был полным. Взяли четыре десятка орудий, восемнадцать знамен, восемь тысяч пленных. Большинство пленных сдалось разведывательным ротам полков. Завидев приближающихся кавалеристов, турки поднимали руки и сдавались. Отстреливаться никто даже не пытался. Деморализация была полной. Однако большая часть пеших турок разбежалась по лесам. В относительном порядке сумели отступить тысяч пять конных. Они отступили в Плевну, а оттуда ушли по дорогам к перевалам, а также к Никополю и Свиштову. Захватить пашей не удалось, слишком мало было русской конницы.

На следующий день русские без боя заняли пешеходный перевал Троян, а еще через день после короткого боя взяли гужевой перевал Араб-Конак. На Трояне встали в оборону два пехотных полка дивизии Потапкина, на Араб-Конаке – вся дивизия Быстрицкого. Пехотный артполк дивизии Потапкина составил резерв командира корпуса.

Русские войска к 13 июня заняли все четыре перевала через Балканский хребет. Султан Махмуд, получив сообщения об этом, сделал совершенно логичный вывод, что русские, подтянув силы, собираются через перевалы вторгнуться на территорию Румелии, чтобы идти на Константинополь. Все турецкие паши, собирающие войска в Сербии, Албании, Румелии и Македонии, получили приказ султана выдвигаться к перевалам и сбросить с них русских.

В Египет, в Анатолию, в Сирию полетели гонцы с приказом местным повелителям собирать войска и выдвигаться к Константинополю.

* * *

Небольшой болгарский приморский городок Ахтополь был выбран генеральным штабом для проведения стратегической десантной операции. Дальше по берегу за Ахтополем начинались уже земли собственно Османской империи. После выхода киевских корпусов на балканские перевалы все собранные по мобилизации турецкие войска направлялись к этим перевалам, в основном к Шипке и Араб-Конаку.

Гарнизоны дунайских крепостей и Варны сидели в своих крепостях без связи с командованием и пока что активности не проявляли, за исключением гарнизонов Никополя и Свиштова, которые уже были разбиты в сражении под Плевной.

Утром 11 июня дивизия паровых кораблей с баржами на буксире подошла к Ахтополю. Экипажи больших барж отдали буксирные концы и встали на якоря ввиду берега, а паровые корветы, освободившись от барж, подошли к порту и обстреляли береговые батареи, прикрывавшие порт. Город Ахтополь насчитывал около трех тысяч жителей, в основном рыбаков и торговцев, ведущих прибрежную торговлю на небольших судах. На батареях стояли два десятка пушек под прикрытием пехотного батальона. Через четверть часа батареи были разбиты, а гарнизон в панике бежал из города.

Накануне ночью один из бригов подошел к берегу и высадил со шлюпок пешую разведывательную роту морпехов. Они скрытно обошли город и блокировали заставами все три выходящие из города дороги.

Порт Ахтополя имел восемь причалов, но лишь к одному из них могли швартоваться бриги, ко всем остальным – только шхуны и баркасы. А более крупных судов в Ахтополе и не было. Две роты морских пехотинцев на спущенных с корветов шлюпках высадились на причалы и взяли под охрану разбитые батареи.

С двух вставших к причалу бригов выгрузилась конная разведывательная рота морпехов. Разведчики повзводно выдвинулись по всем трем подходящим к городу дорогам. Они захватили в плен всех бежавших из города турецких солдат, остановленных на заставах, и завернули назад в город всех встреченных местных жителей. В 10 верстах от города разведчики поставили сторожевые посты, имея приказ никого из города не выпускать, а в город пропускать всех. Захват Ахтополя и высадку десанта следовало держать, по возможности, в тайне от турецких властей.

Паровые бриги подвели буксируемые баржи к причалам, приткнули их носами к оконечностям причалов и затопили. Палубы специально построенных высокобортными барж, севших на грунт, возвышались над водой на два-три метра. Теперь к ним могли швартоваться фрегаты.

Корветы снова взяли на буксир свои большие баржи и приткнули их к уже затопленным малым баржам, а затем тоже затопили. Прибывшие на баржах саперы из привезенных бревен и досок сразу же стали строить мостовые переходы между баржами и с барж на причалы.

Таким образом, получилось три длинных и глубоководных причала, к которым могли швартоваться даже линкоры. Пароходы тут же пришвартовались к новым причалам и высадили полнокровную бригаду морской пехоты. До конца дня саперы закончили оборудование причалов, расширив и укрепив их. Вечером к Ахтополю подошли первые корабли с десантом. Они сразу же пришвартовались к причалам и начали высаживать войска и выгружать войсковое имущество.

После разгрузки, уже ночью, три старых фрегата пристыковали к трем затопленным малым баржам и затопили их, удлинив причалы. Таким