Сердце Снежной королевы - Эва Гринерс

и молчала. Только кивнуть догадалась в знак благодарности. Смотрела на него снизу вверх, и лишь одна мысль глупо крутилась в голове: «У меня его карандаш, надо вернуть ему карандаш.». В это время поднялся дикий шум там, где шла драка. Это было нормально: люди и до этого орали. Однако сейчас крики стали какими-то отчаянными. Бабий смех перерос в истошный визг. Что-то явно было не так. Мы с Клеменцовым невольно обернулись, глядя в ту сторону. — Кажется, веселье зашло слишком далеко, — прокомментировал Дмитрий. Дурное предчувствие сжало мне сердце. «Всё пошло не так.». — Да-да, мне нужно посмотреть, что случилось, — подскочила я, — там трое моих людей… — Позвольте, я сам, — твёрдо сказал Дмитрий, усаживая меня обратно. — Там небезопасно. Кто эти ваши люди? Это он крикнул уже со ступенек. — Девушка Маша и двое сахаляров! Их легко узнать! Выбежала Матрёна. Вскрикнула, прижав фартук к лицу. — Так и знала, что добром не кончится! Ах, Боже мой! Ярошка, беги за лекарем! Точно убили кого! Дмитрий был уже возле самого скопления людей. Расталкивая их, он пробирался к центру круга. Из толпы выбралась Маша, слава Богу, вроде бы невредимая, и схватилась за голову. — Маша, сюда! — крикнула я севшим голосом. Девушка диковато огляделась, а потом подбежала к террасе. Руки её тряслись. — Госпожа! Сахаляра нашего зарезали! Зарезали! Губы мои онемели. Я захотела подняться, но сразу не смогла. — Насмерть? — только и спросила, умоляя господа про себя о том, чтобы этого не случилось. — Вилами один всадил в бок! Тот упал мешком, кожух промок сразу! Наконец вернулись силы, и я смогла встать. На самом деле прошло не больше минуты. Но мне казалось, что всё вокруг движется как в замедленной съёмке. — Оставайся здесь, — бросила я девушке, а сама кинулась туда. Мне пришлось растолкать народ, чтобы добраться до центра круга. Михлээ стоял на земле на коленях перед братом и шептал какие-то молитвы. Раненый лежал с закрытыми глазами и окровавленным боком. Смуглое лицо выглядело серым из-за бледности. У изголовья сидел Клеменцов, держа Байбала за руку. Я присела также рядом и взяла парня за другую руку, пытаясь нащупать пульс. — Ничего не слышу, топот, шум, — проговорила я, пытаясь справиться с отчаянием. — Он жив, жив, — сказал Дмитрий. — Только надолго ли… Его нужно перенести в дом. Вы идите, я распоряжусь. Поднявшись, я выбралась из толпы. Нужно было найти графа Демидова и сообщить ему, что наше путешествие откладывается.

Слуга графа вбежал на “мужскую” половину спального дома, когда я только подходила к нему. Сообразил, что нужно будить. Опустошенная, я прислонилась к бревенчатой стене. Противоречивые чувства метались во мне, как птицы в предгрозовом небе. Байбал ранен, и неизвестно, выживет ли. Но мне придётся ехать дальше. Михлээ не бросит брата, естественно. Я осталась одна. Здесь Дмитрий… Граф Демидов вышел, почесывая грудь под рубахой и одновременно зевая. — Проснулись? — осведомилась я, не здороваясь. Впрочем, он тоже не был расположен к любезностям. — Что там случилось, вы знаете? Кого там убили? Семён сказал вашего… Это правда? Я еле сдерживалась. Мне казалось, что это он во всем виноват. Конечно, это было не так. Мои слуги отвечали за себя, я отвечала за своих слуг, а отвратный граф ни за что не отвечал. — Это правда. Пожалуйста, ваша светлость, распорядитесь, чтобы моего человека устроили как следует… Я не смогу ехать, не убедившись… — Хорошо, — грубо прервал меня он, обдав смрадным перегаром, и отправился посмотреть, что там случилось. А я пошла за ним. Там, где только что был кровавый цирк, было пусто. Нет, несколько групп ямщиков и других людей стояли, обсуждая произошедшее. Но не было ни моих охранников, ни Дмитрия. В столовой мы узнали, что раненого перенесли под хозяйственный навес, когда прибыл лекарь. Граф шлепнулся на лавку. — Штоф мне! И горячего! Вокруг него засуетились. Я стиснула зубы. — Ваше сиятельство, мне нужна ваша поддержка. Вы хотите остаться здесь, пока всё не разрешится? Может, вы сопроводите меня к раненому? Демидов махнул рукой. — Госпожа Мали, оставьте. Что вам этот сахаляр? Мы тут сыщем вам других слуг. Даже покрасивее найдём. Оставьте, говорю. Деньги заплатим за лечение и поедем сегодня же… Ну ладно, ладно, завтра. К лучшему, кстати. Поспать без тряски охота… Он зевнул, равнодушно глядя вокруг. Я развернулась и пошла к выходу.

Раненый Байбал, Михлээ, Дмитрий, хозяйка и лекарь были обнаружены мной на “женской” половине. Судя по небольшой суете, Байбал был жив. Я выдохнула. — Доктор, как он? В этот момент Байбал открыл глаза, посмотрел мутным взглядом в потолок, поморгал и снова опустил веки. Врач, одетый в темный костюм с белым грязноватым жилетом, задрал рубаху Байбала, показав мне без церемоний забинтованный окровавленный бок. — Как медведь саданул, барышня. Ваш служка? — Мой, — вздохнула я и присела рядом на лавку. — Если оплатите лечение, оставлю его у себя. А ехать ему нельзя никак. Истечёт внутри. Сейчас тоже трогать сутки никак даже отсюда. Водка, которою они завтракали, кровь разжижила. Трогать никак. Заплатите — посмотрю… — Да что вы заладили?! — чуть ли не взорвалась я. — Заплачу! Доктор покивал довольно. — Это хорошо, что не отказываетесь. И этого оставляйте, — бесцеремонно ткнул он в пьяненького Михлээ. — Мне таскать тяжёлых пациентов не на ком. — Конечно, — прошептала я. Дмитрий сделал мне знак, и мы оба поднялись. — Пойдёмте на воздух. Вам нужно выпить чаю или воды. Вы бледная. Разместившись в столовой, мы сидели вдвоём. Вокруг никто уже не помнил о произошедшем. — Возьмите, госпожа Мали, — он протягивал мне помятую фляжку. — Вам нужно выпить. Я отрицательно качнула головой. — Не хочу. Правда. Откуда вы знаете, как меня зовут? Дмитрий внимательно посмотрел на меня. — Ваше имя мне сказала хозяйка, когда мы устраивали вашего слугу. Послушайте, мы могли быть представлены ранее друг другу? Скажите, что мы встречались. Раздумывая, я тянула время. Моё лицо всё ещё было закрыто платком до самых глаз. — Дмитрий… Вы правы, мы встречались. Только вы не поверите. С этими словами я размотала платок, освобождая лицо. — А откуда вы знаете моё… Да не может этого быть! Он резко наклонился ко мне, вглядываясь. — Что за… Вы… Да нет. Там, в стойбище. Жена шамана! Кровь прилила к моему лицу. — Я не была его женой. Но да. Это я. — Вы же… Аяна, точно Аяна! — Не надо так громко, прошу вас, — умоляюще проговорила я. Дмитрий смотрел на меня совершенно оторопевший. Конечно, наверное, нелегко давалось это узнавание-осознание. — Но… кто вы, Аяна? Вы не можете быть сахаляркой, шаманкой, дикаркой… Вы не можете быть тибетской принцессой.