Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

И что остается?

– Единственная версия, которую мог бы предложить адвокат присяжным заседателям – так это то, что поручик Сомов возненавидел гувернантку из-за ее манер. – Предупреждая очередной вопрос Лентовского, сказал: – Сомов-младший очень высокомерный человек. Дескать – он благороден, он выше всех остальных. Но, как правило, под высокомерием прячут либо свою неуверенность, либо комплекс неполноценности. А в доме живет гувернантка. Нищая девушка, но, тем не менее, она-то по-настоящему благородна. И это ужасно бесит молодого офицера, что мнит себя истинным дворянином. Он подсовывает колечко под подушку гувернантки, чтобы унизить ее в глазах отца. А Сомов-старший, будучи в расстроенных чувствах да еще и подогретый спиртным, принял все за правду и выгнал барышню.

– А вот это, Иван Александрович, чистой воды фантазия, – покачал головой председатель суда.

– Разумеется, фантазия, – согласился я. – Но я рассуждаю не как следователь, а как защитник. Присяжные могут поверить в такое объяснение?

– Присяжные поверят, – согласился Лентовский. Потом заметил: – Будь вы защитником Зуевой, присяжные заседатели вынесли бы вердикт – невиновна. И председательствующий – я, или кто-то другой, освободил бы Любовь Кирилловну из-под стражи прямо в зале суда. Другое дело, что у наших присяжных поверенных нет вашего таланта убеждения. К тому же – убит предводитель дворянства уезда. И отпустить на свободу убийцу? Нет, не выйдет. Адвокат станет защищать гувернантку, но так, для приличия. И он не станет подвергать допросу поручика Сомова, выбивая из него признание.

– Виновна, но заслуживает снисхождения, – вздохнул я, приведя еще один вердикт присяжных. – А это год или два тюремного заключения?

– Скорее три, – заметил Лентовский. Сделав паузу, его превосходительство вдруг сказал: – Но ведь присяжные поверенные имеются не только в Череповце, но и в других городах. И они не связаны с Череповецким уездом. Уверен, как только в Петербурге узнают, что есть такой случай, то защищать Зуеву пожелают несколько адвокатов. Дело интересное, громкое, а оправдательный приговор – мечта любого защитника. И здесь он вполне реален. Полагаю, адвокаты даже денег не возьмут с нашей гувернантки.

Председатель суда придвинул мне дело, давая понять, что я свободен.

– Николай Викентьевич, позвольте полюбопытствовать, а что там с Виноградовым?

– Александр Иванович подал прошение об отставке, я его сразу же подписал, но, сами понимаете, прошение должен утвердить заместитель министра. На это уйдет недели две.

– А материалы по краже ящичка?

– Уже у мирового судьи. Но у него, как вы сами знаете, дел очень много… Месяц, а то и два. К тому же необходимо заявление самого купца, а не его приказчика. В общем, вы поняли.

Я кивнул. Конечно, я все понял. Виноградов вор, его следует наказать, но… Когда мировой судья станет рассматривать дело по краже, то перед ним предстанет не помощник прокурора Череповецкого окружного суда, а частное лицо, пусть и в статусе личного почетного гражданина Виноградов. И не исключено, что дело вообще «затихарят». Потерпевший в Москве, ножички ему отправят с почтой, а что еще? Или не отправят. Как пелось в старом-престаром мультике: «Пойди-найди тот ножичек». Станет ли московский купец настаивать на привлечении виновника к суду? Сомневаюсь. Ехать из Москвы, время терять и деньги. Да кому это надо?

Глава семнадцатая. Маленькая шоколадница

– Иван Александрович, ты кого в кухарки нанял? – спросила Наталья Никифоровна, когда я явился со службы. – Это не девка, это… даже не знаю, как и назвать. Демон в юбке.

Похоже, Наталья Никифоровна нынче всплакнула. Вон – веки красные. Неужели Нюшка довела? Эта может. Эх, и смех, и грех. Забавно, что девчонка смогла довести до слез взрослую женщину, но непорядок, если хозяйку обижает. Придется провести воспитательную работу.

У нас с Нюшкой Сизневой заключено устное соглашение – она примется за работу, когда моя хозяйка окончательно переедет в Нелазское. За один раз, пусть даже на нескольких санях, все нажитое за много лет добро не перевезти. Немало всякого разного барахла в чуланах и кладовках, что-то из сараев нужно взять. Вон, те же складные кровати и матрасы. Их можно учителям выдавать, которые в школу придут работать. Я как-то спросил: откуда она кровати взяла? Наталья отмахнулась, пробурчала, что ей сестра прислала, а у той какой-то знакомый мужа имел приятеля, родственник которого служил на должности интенданта. Подозреваю, что эти кровати умыкнули с каких-то складов.

А пока будущая кухарка являлась к нам по утрам, «принимала хозяйство», заодно училась у Натальи Никифоровны кое-каким кулинарным премудростям, о которых крестьянские девушки не знают. Но кое-чем Нюшка нас удивила. Например – обалденно вкусным омлетом. Я даже не знаю, можно ли назвать это произведение искусства простым словом омлет? И где деревенская барышня этому научилась?

Забавно, но моя многомудрая и опытная хозяйка попросила девчонку научить ее такому изыску. Наверняка собирается побаловать молодого мужа. Да и я посматривал краешком глаза. Вдруг пригодится? Так что, рискну записать рецепт[14].

Мне-то казалось, что хозяйка и Нюшка спелись. Не подружились – какая дружба между дворянкой и прислугой? – но нашли общий язык. Вон, девчонка и на самом деле поставила хозяйку на ноги за два дня, напоив ее каким-то пахучим отваром. Правда, после приема «лекарства» хозяйка всю ночь бегала в туалет и материла Нюшку. Конечно, Наталья женщина воспитанная, ругала доморощенную знахарку беззвучно, но догадаться не сложно. Будущая госпожа Литтенбрант вообще смелая женщина. Доведись мне, не рискнул бы пить кипяток, настоянный на каком-то сене.

Еще моя хозяйка решила немного приодеть маленькую кухарку. Вытащила из какого-то сундука старую, но приличную темно-синюю юбку, блузку (я бы сказал – оранжевую, но это терракотовый цвет), белый фартук и чепчик. Против чепчика девчонка немного повозражала – мол, не носят такие, но, посмотревшись в стекло (зеркала, если вы помните, у нас нет), смирилась. Я, как пришел со службы и глянул, что получилось, то просто ахнул – Анька походила на девушку с картины «Шоколадница»[15]. Конечно, ростиком девчонка пока не вышла, да и статью, но все равно – впечатляет. Хоть картину пиши – «Маленькая шоколадница».

Не исключено, что так Натальей Никифоровной и было задумано, потому что репродукция с картины Лиотара висит в кондитерской, что на углу Воскресенского проспекта и Благовещенской улицы. Правда, горячего шоколада там не бывает, из напитков имеется только чай и почему-то портер. Зато там продают очень вкусные пирожные. Когда отправляюсь в гости к Леночке, покупаю штук десять, но прошу, чтобы сложили в два пакета. Почему