Обходной путь - Илья Ангел

на свои запястья, а затем уставился на меня. — Дима, какого хрена я привязан? — спросил он почему-то шёпотом и рванул руки, прикованные к металлическому поручню в изголовье кровати пушистыми наручниками розового цвета.

— Понятия не имею, — задумчиво произнёс я, разглядывая наручники. И почему я их сразу не заметил? Они же такие ядовито-розовые, просто бросаются в глаза…

— Вот это как-то связано с тем, как вы выглядите? И не участвовал ли я в ваших странных ритуалах по изгнанию Штейна, пока находился в отключке? — продолжал шептать Ромка. — Можете немного от меня отойти, а то мне как-то неуютно, — он снова дёрнул руками, и в его глазах появились зачатки паники. — Почему я не могу использовать магию?

— Когда начались все эти странности с твоим источником, мне сказали, что вам нужна мягкая фиксация, чтобы вы не смогли себе навредить. Обычные тряпки то сгорали, то тлели, то просто исчезали, поэтому мне пришлось прибегнуть к таким радикальным методам, — пояснил Довлатов, поднимаясь на ноги.

— Хорошо, а где ты взял эту прелесть? — хмыкнул Егор, потрогав пальцем розовый мех на вполне добротных наручниках.

— Ксения Анатольевна поделилась. Наши штатные слишком жёсткие, и Роман Георгиевич чуть не сломал себе руку во время атаки земляного голема, — сказал Денис, прикладывая руку к подбородку и внимательно разглядывая Гаранина. — А, знаете, вам они даже идут, — вынес он вердикт и улыбнулся, встретившись с яростным взглядом слишком быстро пришедшего в себя Ромки. — Наручники пропитаны специальным антимагическим раствором. Новая разработка нашего научного отдела. Что-то наподобие антимагических браслетов, но не замыкающих полностью систему и полностью безопасных для магов, потому что оставляют крохотную щёлку, спасающую источник от переполнения. Как мы видим, это вполне работает. Правда, когда я находился в эпицентре зарождающегося торнадо, эти милые пушистики уже были на вас, из чего можно сделать вывод, что вы не можете применять магию исключительно в осознанном виде.

— Это можно с меня снять? — процедил Ромка, поворачиваясь ко мне.

— Думаю, да. Твой источник совершенно инертен, полагаю, нити основных стихий успокоились после попытки этакого своеобразного доминирования и сейчас находятся в спящем состоянии, как и должно быть, — задумавшись, ответил я. — Но Денис всё равно побудет с тобой до утра, чтобы всё проконтролировать.

— Дмитрий Александрович…

— Двойной оклад за этот месяц. Ты же вроде бы дом строишь, а я слишком устал, чтобы работать сиделкой для наполовину Тёмного мага, — перебил я его. Он возвёл глаза к потолку, что-то прикидывая, потом кивнул и сел на свой стул, глядя на Гаранина странным изучающим взглядом. — Рома, мы тебя развяжем, если ты пообещаешь мне не пользоваться магией до тех пор, пока Эд не проверит, что с тобой случилось после, хм, пробуждения.

Ромка так интенсивно закивал, что я начал беспокоиться о его шее. Получив добро, Дубов легко снял с него наручники и поднял их, рассматривая на свету.

— Я Фролову начинаю бояться всё больше, — пробормотал он, бросив наручники мне. — Даже не знаю, что лучше: или она сняла это с какого-то трупа, или же пожертвовала Роману из своей личной коллекции.

— Чижов! -дверь в палату распахнулась, и внутрь ураганом ворвался Ваня, встав посреди комнаты и пристально глядя на сжавшегося парня, пытающегося спрятаться за Дубовым. — Рома, как ты себя чувствуешь? — Рокотов посмотрел на Гаранина, сложив руки на груди.

— Не знаю. Как-то не очень, словно я не в своём теле, — Ромка потёр запястья, поудобнее садясь в кровати. — А ещё мне кажется, что я отсутствовал слишком долго и никак не могу сориентироваться во всём происходящем.

— Так, пока вы находитесь в ясном уме и относительном здравии: ответьте нам на один вопрос, — внезапно перебил его Довлатов. — С памятью, надеюсь, у вас ничего не случилось.

— Да, я помню всё, что произошло, даже те отвратительные минуты сразу после моего воскрешения, — нахмурился Рома, рассматривая обручальное кольцо на пальце.

— Хорошо. Мы не смогли вскрыть очень скрытую засекреченную папку под названием «Тронхейм». Почему-то меня не оставляет чувство, что это что-то очень важное, — наклонился вперёд Денис, глядя в глаза хмурившемуся Ромке.

— Это клиника в Норвегии, — немного подумав, ответил Роман. Ваня подошёл к нам ближе, внимательно слушая, что он говорит. — Я узнал, что именно в этой клинике делали операции Леуцкому, чтобы он был похож на меня. Там какая-то дикая смесь современной медицины, технологии и магии. Клиника закрытая, поэтому мне пришлось постараться, чтобы найти хотя бы крохи информации о ней.

— Я слышал об этой клинике. У многих стран контракты с ней для осуществления программ защиты свидетелей и создания для них новых личностей, — я повернулся к Ване, который за это время даже не шелохнулся. — Ну и частные лица так же обращаются к ним. Там полная конфиденциальность, и получить хоть какую-то информацию практически невозможно.

— В том документе список лиц, которых туда устроили наши общие знакомые. Влад не первый и далеко не последний, кого они сделали совершенно другими людьми, — устало добавил Рома. — У меня есть только настоящие имена. Ни фотографий после операций, ни новых имён мне найти не удалось. Я только начал копать, и у меня просто не хватило времени. Правда, и сделать это было тяжело, находясь во Фландрии.

— Ты провёл большую работу, — кивнул Ваня и подошёл к Ромке, похлопав его по плечу, а потом резко повернулся к Чижову. — А теперь ты. За мной, — скомандовал он и кивнул на дверь. Лейтенант пробурчал что-то неразборчивое и, всучив в руки опешившему Гаранину наш кинжал, поплёлся перед полковником из палаты, опустив голову.

— Похоже, о Сашкиной проблеме уже доложили, — покачал головой Егор.

— Я не знаю, что произошло, но почему-то мне кажется, что Иван Михайлович был на Чижова каким-то злым, — повертев кинжал в руке, проговорил Ромка.

— Саша боится лабораторных мышей. Это просто панический ужас, настоящая фобия, — хмыкнул я, забирая артефакт из рук Гаранина.

— Не повезло Чижову, — сочувственно протянул Рома, глядя на дверь.

— Интересно, что он с ним сделает? — я так же, как и он, смотрел на закрытую дверь, размышляя над тем, что для Чижова было бы лучше: сеанс у Рерих или лечение Рокотова?

— Зная полковника, это будет