Обходной путь - Илья Ангел

что-то жуткое, — передёрнулся Гаранин. — Возможно, там будет присутствовать акула. А вообще, существует ли король белых крыс? Если да, то он точно будет восседать верхом на акуле и долго и нудно читать Чижову нотации о том, что не надо так делать.

— Ваня не такой садист, — я недоверчиво посмотрел на него.

— Ты его слишком плохо знаешь. К тому же, с тобой он как с ценной китайской вазой нянчился. Другим повезло меньше, — Ромка закрыл глаза и лёг на спину. — Мне нужно время и много информации…

— Которой с тобой поделится Довлатов, — прервал я его. — А мы с Егором пойдём отдыхать. Все вопросы задашь завтра. Мне ещё выпуск вечернего шоу надо посмотреть, проконтролировать Алину и узнать, что в итоге произошло со Штейном, — пробормотал я, составляя список дел на сегодняшний бесконечный вечер.

— А для начала нам нужно умыться и переодеться, — возразил Егор и первым направился к выходу.

— Да, это не помешает. И, Рома, не нужно больше нас так пугать, — проговорив это, я вышел из палаты, направляясь в сторону своего кабинета.

* * *

— Как вы относитесь к детям, Артур? — молодой человек посмотрел на отца Ванды и отложил столовые приборы, выпрямляясь.

Это был первый вопрос, заданный ему Томашем на этом семейном ужине у родителей его девушки в Твери, поэтому он воспринял обращение к нему как положительный знак. До того как прозвучал этот вопрос, ужин протекал в гнетущей тишине, разбавляемой только стуком столовых приборов и редкими репликами Ветты, старающейся сгладить обстановку.

— Папа! — возмущённо воскликнула Ванда, сжимая в руке вилку. Кусок в горло у неё не лез, поэтому она вяло ковырялась в салате, думая только о том, что, кажется, поспешила представить семье своего нового парня.

— Что «папа»? — Томаш перевёл взгляд с Артура на Ванду и вытер губы салфеткой. — Мне нужно знать о ваших планах. В частности, планируете ли вы детей и как Артур относится к чужим детям. Для меня, как твоего отца, очень важно узнать как можно больше о твоём молодом человеке. Я, в отличие от тебя, прекрасно помню, чем закончилось твоё предыдущее замужество и к каким последствиям для всех оно привело…

— Папа! — взвилась Ванда, перебивая отца и бросая вилку в тарелку. Про Влада она рассказала Артуру немного искажённую историю их неудавшегося брака, а про Гаранина всем запретила даже упоминать. В возникшей тишине звук удара металла о фарфор разлетелся по комнате, заставляя Ветту вздрогнуть и взять мужа за руку, успокаивая.

— Томаш, действительно, ещё рано обсуждать такие вещи. Они только недавно начали встречаться и ещё сами не узнали друг друга, — улыбнулась она бывшему главе Первой гильдии.

— А тебя разве не интересует этот вопрос, дорогая? Ты же сама говорила, что не прочь в скором времени стать бабушкой и что ты бы даже обрадовалась, если бы это произошло, — Томаш повернулся к супруге, больше не глядя на покрасневшую Ванду, прижавшую пальцы к загоревшимся щекам.

— Разумеется, я планирую создать полноценную семью, — осторожно ответил Артур, а Ванда опустила голову на стол, желая, чтобы он замолчал.

Видя настрой отца, она сомневалась, что он просто так выпустит свою жертву из-за стола. Она это видела и не понимала, почему Томаш сразу воспринял в штыки появление у неё нового парня. И это при том, что сообщение о её расставании с Ромой он воспринял совершенно спокойно, только пожав плечами и продолжая читать утреннюю газету.

— Разумеется, — Томаш сдержанно улыбнулся. — Так как вы относитесь к чужим детям? Если бы вам предложили усыновить ребёнка, вы бы с радостью восприняли эту новость?

— Папа, к чему вообще такие вопросы? — процедила Ванда, поднимая голову и глядя в глаза отцу.

— Я хочу узнать о серьёзности намерений господина Желтковского, — ответил Томаш. Ванда вздрогнула, когда во вновь наступившей тишине раздалась громкая музыка входящего вызова на её телефоне. Достав его, она прочитала имя звонившего и, нахмурившись, вышла из-за стола.

— Простите, мне звонят по работе, — пробормотала она и забежала на кухню, закрыв за собой дверь. — Да, Лана, я тебя внимательно слушаю.

— Ванда! Рома пришёл в себя. Мы сейчас с Лёшенькой стоим возле больничного крыла и ждём, когда разрешат пускать посетителей, чтобы поприветствовать его возвращение в реальный мир! — радостно прокричала Медведева, а сердце Ванды забилось быстрее, независимо от её желаний.

— Во-первых, ты сейчас вряд ли стоишь в коридоре возле палаты. Рабочий день давно закончен, и мы выходили вместе, если мне память не изменяет…

— Ну что ты, как только я узнала новости, то сразу же вернулась. Мы с Лёшей как раз недалеко гуляли, в другой части города…

— Во-вторых, какое тебе дело до Гаранина? — Ванда понизила голос до шёпота, чтобы отец не услышал, о чём она говорит, делая глубокий вдох.

— Я очень хорошо к нему отношусь, как и все вокруг…

— Кроме Леонтьевой и ещё сотни-другой человек, мечтающих о его смерти, но это такая мелочь, — Ванда перебила Медведеву, не дав ей договорить. — И, наконец, в-третьих. Почему ты решила, что это меня как-то касается?

— Но… То есть ты решила абстрагироваться от проблемы, — задумчиво протянула учёная.

— С чего ты взяла, что у меня есть проблема?

— Ну хорошо, — спокойно произнесла Лана. — У меня ещё есть время в запасе.

— Лана! — вспылила Ванда, вжимая телефон в ухо. — Скажи Гаврилову и Чижову, что завтра, как только приеду в СБ, я найду эту чёртову тетрадь, разорву её на мелкие куски и засуну то, что осталось, им во все доступные отверстия…

— Какая-то ты нервная в последнее время, — хмыкнула Медведева. — Постоянно на всех срываешься. Сходи к Рерих, у тебя же всё в порядке. А я, пожалуй, Роме первой расскажу о твоих похождениях, чтобы для него это не было большим сюрпризом. Всё-таки Желтковский первоклассный специалист, жаль будет потерять хорошего врача из-за небольшой неразберихи.

— Да идите вы все, — прошептала Вишневецкая, глядя на потухший экран дисплея. — Заботливые какие. Лишь бы выиграть на этом идиотском тотализаторе.

Она покачала головой и положила телефон в карман, подходя к раковине и начиная плескать ледяную воду себе на лицо.

— Всё хорошо. Мне нужно это пережить и