Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Мигом стало тихо. Хотя большая часть зрителей не поняла сходу, к чему это и какое отношение имеет к ним и к ситуации, но какие-то неуловимые нотки в голосе чародейки дали понять, что это важно.

Впервые в жизни Лана действительно считала важным то, что касалось её собственной жизни.

— Вы уверены, что сейчас подходящий момент для этого? — спросил Габриэль.

— Именно сейчас момент самый подходящий, — ответила девушка, — Потому что не зная о моем прегрешении, мой супруг не сможет принять решение в сложившейся ситуации.

Она посмотрела на Лейлу.

— И я не могу скрыть его, ведь это будет попыткой чинить препятствия исполнению условий поединка.

Подруга еле заметно кивнула ей. Кажется, она поняла суть задумки.

По крайней мере, Лана на это надеялась.

— В чем бы ни было твое прегрешение, я тебя прощаю, — ответил Тэрл, напряженно хмурясь. Ему явно не нравилось, куда дело шло.

Но Лана лишь покачала головой. И, глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, выпалила:

— Сегодня ночью я изменила супругу с Герцогом Идаволльским.

Все взгляды обратились к Килиану, который, встав рядом с ней, слегка улыбался:

— Что я могу сказать? Это правда. После вчерашнего бала я совратил эжени Иоланту, прекрасно зная о её брачном статусе. И с превеликим удовольствием сделаю это снова, если представится возможность.

Вот уж кто явно не беспокоился о всеобщем осуждении. Как хотелось Лане в этот момент получить себе хоть малую толику его пофигизма!

— Вы нарываетесь на новую дуэль... Герцог, — холодно заметил Тэрл, до побелевших костяшек пальцев сжав рукоять шпаги и явно не без труда удерживаясь от того, чтобы безо всяких дуэлей броситься на соперника.

— Сэр Адильс, — ответил Килиан, — Я с удовольствием предоставлю вам удовлетворение, как только оправлюсь от раны, полученной в этой дуэли. Правда, для этого вам придется явиться в Идаволл, поскольку по итогу нашего поединка я не вправе вновь ступить на землю Иллирии.

— В любом случае, — напомнила о себе Лана, — Я осознанно поддалась соблазну. И должна нести за это ответственность. Поэтому...

Она опустилась на колени, протянув Тэрлу традиционное для Идаволла кольцо с красным яхонтом.

— Мой супруг. Я прошу вас отвергнуть меня как недостойную.

Пожалуй, эти слова были самыми тяжелыми в её жизни. Но странное дело: сказав их, Лана почувствовала... освобождение.

Тэрл смотрел на неё тяжелым взглядом. Но на лице чародейки не отражалось и тени сомнений.

«Ты должен», — передала она ему по мыслесвязи, — «Это единственный выход. Даже если ты сам не уверен в его правильности, только так ты сможешь избежать бесчестия от отказа взять в жены Лейлу»

Воин дрогнул, получив это сообщение. Несколько томительно-долгих секунд он изучающе разглядывал лицо девушки.

А затем медленно кивнул.

— После всего, что случилось, — глухо сказал он, — Я не могу считать вас своей женой, эжени Иоланта.

И почему-то подумалось Лане, что под «всем, что случилось» он понимал не только её измену.

Забрав у неё кольцо, Тэрл направился к Лейле, произнося ритуальную формулу предложения руки и сердца. Наверное, то, что он делал это, едва разорвав брак с нею, должно было быть для чародейки страшнейшим унижением. Наверное, многочисленные зеваки считали его таковым.

Но почему-то не чувствовала она себя униженной. Может быть, потому что сегодня им удалось построить фундамент для заключения мира.

А может быть, потому что она почувствовала, как успокаивающе легли на её плечи руки ученого.

— Эжени Иоланта, — торжественно сказал Килиан, — Теперь, когда вы свободны... Вы станете моей женой?

И так легко на душе ей стало, что чародейка даже забыла, что изначально собиралась сказать «Я подумаю».

Шесть часов спустя покинувшего наконец тронный зал Килиана догнал князь Эскал Арбери:

— Ваша Светлость, не уделите мне немного времени для приватной беседы?

Ученый тяжело вздохнул. Никогда не отличавшийся общительностью, за эти шесть часов он говорил больше, чем порой за месяц, и чувствовал себя совершенно вымотанным. Однако что-то подсказывало, что уделить время вассалу все-таки необходимо.

— Хади, Нагма, я вас чуть позже догоню. Да, князь, я слушаю вас.

Убедившись, что их никто не подслушивает, Эскал заговорил:

— Милорд, я не стал говорить об этом при всех, дабы не ставить под сомнение непререкаемость вашего слова для ваших вассалов. Однако я не могу молчать.

Он склонился в низком поклоне:

— Решение, которое вы приняли в отношении эжени Иоланты, категорически недопустимо. Прошу вас, измените его.

Килиан чуть поморщился. Он ожидал чего-то подобного. И полагал, что этот вопрос нужно прояснить раз и навсегда.

— Аргументируйте. Я прислушаюсь к любым советам верных мне людей, но я не обещаю, что непременно им последую.

И добавил, чуть усмехнувшись:

— Вы можете не бояться говорить открыто и без осторожности. За высказанное мнение я карать не стану, — до тех пор, пока оно остается лишь мнением.

— Эжени Иоланта происходит из враждебной страны, — начал перечислять князь Альбанский, — Она дочь не слишком влиятельного лорда, так что её происхождение недостаточно высоко, чтобы быть женой Герцога. Кроме того, она не девственница, и никто не может быть уверен в том, что её будущие дети будут действительно от вас. И наконец, будучи отставленной супругой, она покрыла себя позором, и тот же позор ляжет на вас, если вы возьмете её в жены. Ваша Светлость, дворянское собрание никогда не согласится с этим!

«А то, что на это место вы прочите свою дочь, тут совсем не при чем», — мысленно усмехнулся Килиан. Вслух, однако, сказал другое:

— Дворянскому собранию следует помнить слова, сказанные господином Фирсом. Над троном хватит места еще на три-четыре головы. От себя добавлю, что лицезреть там голову господина Компатира мне очень скоро может надоесть.

Эскал побледнел и сделал непроизвольный шаг назад.

— Ваша Светлость, я лишь выражаю обеспокоенность вашим решением.

— Я ни в чем не обвиняю вас, князь Арбери, — откликнулся Килиан, — Я лишь объясняю вам расклад. Что касается остального, то позвольте ответить по пунктам. Начнем с «враждебной страны». Если вы вдруг проспали последние шесть часов, то сегодня мы заключили мир с Иллирией. Пока шаткий, да, но я намерен укреплять его, хоть для этого мне и придется иметь дело с этим упрямым ослом, в смысле, Его Светлостью Герцогом Адильсом. Брак