Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— Аномалия меняет весь расклад, — начал он без предисловий. — Я могу написать в отчёте «исследовательский полигон категории А» и дать тебе два года тишины. Но если рядом с полигоном обнаружен неклассифицированный объект, способный нейтрализовать двух обученных агентов, это уже не моя юрисдикция — это категория «Немедленная угроза».

— И что предписывает протокол?

— Экстренный сигнал в канцелярию. Мобильная боевая группа прибывает в течение двенадцати-пятнадцати дней. Состав: минимум один культиватор шестого Круга, два пятого, поддержка из Искоренителей. — Рен побарабанил пальцами по столу. — Зона оцепляется в радиусе десяти километров. Всё, что внутри оцепления, переходит под военное управление.

— Включая деревню.

— Включая деревню, побег, мальчика и тебя.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Очень успокаивающее зрелище, когда тебе сообщают, что через две недели твою деревню оккупирует военная экспедиция.

— Боевая группа войдёт в контакт с аномалией, — произнёс я, не отрывая взгляда от потолка. — Культиватор шестого Круга попробует «вскрыть» стену резонансным ударом. Это стандартная процедура при столкновении с неизвестным объектом, верно?

— Верно.

— А мы не знаем, что произойдёт, если в эту стену влить субстанцию шестого Круга. Может, ничего. А может, она отреагирует. Три случая «замирания» у Шепчущей Рощи: наблюдатели Серебряного Истока пытались воздействовать на зону?

Рен медленно поставил стакан на стол.

— Одна из трёх групп применила резонансный импульс четвёртого Круга. Зона расширилась на сорок метров за двенадцать секунд. Двое наблюдателей попали внутрь.

— Выжили?

— Извлечены через шесть часов. Восстановились частично. Один потерял способность к культивации навсегда.

Я опустил взгляд с потолка и посмотрел на Рена.

— Если боевая группа ударит по стене, а она расширится, деревня окажется внутри.

Рен не отвёл глаз. Его тёмные зрачки не дрогнули, но я увидел, как дёрнулся мускул у его левого виска. Микродвижение, которое он не успел проконтролировать.

— Я знаю, — ответил он. — Именно поэтому я сижу здесь и разговариваю с тобой, а не активирую медальон.

— Но ты собираешься его активировать.

— Я обязан. — Рен выпрямился на стуле. — Двое моих людей находятся внутри аномалии. Если я не сообщу об этом в течение суток после потери контакта, меня лишат звания. Если они погибнут, а я промолчал, это военный трибунал за халатность, повлёкшую гибель подчинённых.

Его голос остался ровным, но за каждым словом стояло двадцать лет службы, которые нельзя перечеркнуть одной бессонной ночью. Рен не трус и не бюрократ — он офицер, работающий в системе, которая сожрёт его без остатка, если он нарушит протокол без убедительного основания.

— Подожди, — я поднял руку. — Дай мне сорок секунд.

Рен нахмурился.

— Для чего?

— Для второго мнения.

Я закрыл глаза и направил импульс через серебряную сеть. Не к побегу — глубже, дальше, по тем каналам связи, которые сформировались после инициации Пятого Узла. Рина откликнулась почти мгновенно, словно ждала.

Контакт был коротким и плотным. Сорок секунд, не больше, и каждая секунда на счету. Я уложил в импульс всё: профиль аномалии, данные щупа Рена, «замирание» стражей, нулевой отклик побега, намерение Рена послать экстренный сигнал. Информация ушла одним сжатым пакетом, и ответ пришёл быстро.

Рина не разговаривает словами через резонансную связь — она передаёт образы, ощущения, фрагменты знаний, спрессованные до плотности, от которой ломит виски. Я принял пакет, и в моей голове развернулась картина, которую пришлось переводить в слова уже самостоятельно.

Открыл глаза. Рен сидел напротив, сцепив руки перед собой, и на его лице застыло выражение профессионального шока, которое он даже не пытался скрывать. Он только что наблюдал, как культиватор второго Круга устанавливает мгновенную резонансную связь на расстоянии, недоступном даже для оборудования столицы.

— Ты, — Рен с усилием сглотнул, — только что связался с кем-то?

— С Риной. Она знает о подобных явлениях больше, чем кто-либо из ныне живущих.

— За сорок секунд?

— Связь через серебряную сеть не требует времени на установление канала — она либо есть, либо нет.

Рен молча кивнул и потянулся к стакану. На этот раз он отпил и проглотил тоник одним длинным глотком, после чего аккуратно поставил стакан дном вверх на скатерть.

— Что она передала?

Я перебрал образы, оставленные Риной, и начал переводить их в понятный Рену формат.

— «Замирание» — это признак пробуждения спящего узла. Точно не серебряного и не чёрного. Третьего типа. Рина считала эту концепцию вымыслом до недавнего времени, пока не обнаружила в записях своего Реликта упоминание «того, что между». Её Реликт старше моего побега на несколько тысяч лет и хранит фрагменты памяти, которые ни один живой текст не содержит.

— И что же «между»?

— Рина не знает точно, но передала ключевое предупреждение. — Я посмотрел Рену в глаза. — Если ты пошлёшь стандартный экстренный сигнал, канцелярия среагирует по протоколу. Боевая группа, оцепление, резонансный удар по стене. И этот удар может спровоцировать то, что пока «спит». Аномалия стационарна. Она не атакует, не расширяется, не убивает твоих людей — она ждёт. И если кто-то вольёт в неё субстанцию боевого класса, она может перестать ждать.

Рен откинулся на стуле. Потолочная копоть отразилась в его тёмных глазах грязно-серыми разводами, и несколько секунд он молча смотрел на неё, как я несколько минут назад.

— Ты предлагаешь мне не докладывать о потере двух агентов.

— Я предлагаю тебе доложить, но не канцелярии.

Он опустил взгляд и уставился на меня. В мастерской повисла тишина, нарушаемая только бульканьем из-за стены: Горт начал утреннюю варку и, судя по интенсивности бульканья, «дедушка» котёл сегодня работал на полную мощность.

— Ты знаешь про второй медальон, — произнёс Рен.

— У тебя два медальона, — ответил я. — Первый, костяной, для связи со стражами. Он не работает. Второй ты носишь глубже, ближе к телу. Я видел его контур через Витальное зрение вчера вечером, когда ты выходил за ворота. Другой материал, другая резонансная частота. Одноразовый, если я правильно считал структуру.

Рен медленно опустил руку к нагрудному карману жилета и расстегнул его. Достал плоский овальный медальон размером чуть больше монеты. Золотистая поверхность мерцала тёплым внутренним светом, и на ней был выгравирован символ, который я не узнавал, но интуитивно связывал с чем-то древним и тяжёлым, как корни старого дерева.

— Личная печать, — пояснил Рен. — Канал к Мудрецу напрямую. Минуя канцелярию, минуя Отдел Аномалий, минуя всю бюрократическую цепочку. Одноразовый. Мне выдали его при назначении двенадцать лет назад, и за двенадцать лет я ни разу не активировал его.

— Потому что после активации тебе придётся объяснить Мудрецу лично, почему ты решил, что ситуация заслуживает