Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Кириллу кажется, что этот день никогда не кончится.

* * *

Лес пахнет сосновой смолой, иголками и сухой листвой. Здесь всё кажется спокойным и мирным. В ветках деревьев звенят голоса птиц. Кирилл любит этот лес. И сердце вдруг охватывает щемящая тоска. Он словно знает, на что смотрит Николай, который сейчас разглядывает заросли кустов. И всё-таки подходит ближе.

Мёртвые глаза Хлои Монтейн. Неестественно вывернутая шея. Засохшая кровь – на руках, одежде. Чёрные спутанные волосы. Застывшая маска ужаса на лице.

– Там ещё один. – Николай кивает в сторону деревьев, среди которых возятся следопыты: изучают, обносят магической границей и заодно яркой красной лентой. – Но пропало трое. Нет тела Анны.

– Тени? – Кирилл садится на корточки и вглядывается в лицо Хлои. Он запоминает каждого, кто погиб от этих тварей.

– Здесь что-то другое.

Николай протягивает ему перчатки и продолжает:

– Смотри. – Его пальцы, затянутые в белый латекс, задирают рукав кофты Хлои. Кириллу кажется, его ударили под дых. От сгиба локтя вниз и вверх по руке разбегаются иссиня-чёрные вены. Он поднимается и отходит в сторону. Это слишком даже для него.

– Тебе это о чём-то говорит?

– Так было у моей матери, – на удивление спокойно произносит Кирилл. Он смотрит, как с ветки срывается сухой листок и падает. Раньше здесь дышалось легко, земля пружинила под ногами. А теперь лес испоганен. Опорочен тенями и смертью молодых ребят.

– Кирилл? – окликает Николай.

– А? Да, после того как на их дом напали тени. – Кирилл достаёт сигарету, но не спешит закурить, вертит в пальцах. – Лекари тогда сказали, что сделали это через кровь каким-то заклинанием. Толком не смогли разобраться. Но я запомнил вены. Они выглядели так же паршиво. Я тогда думал, что это скорее походило на отравления, как бывает, когда тени оставляют следы, но что, если нет?

Кирилл не любит вспоминать эту историю, но понимает, что это важно. А ещё думает, что давно не звонил матери и не спрашивал, как у неё дела.

Николай, конечно, отлично знает эту историю, но тогда переживал за Кирилла и его семью, а не расследовал нападение, поэтому мог и не помнить детали. И сейчас слушает внимательно.

– Ещё на К… на одну из моих студенток напали. Но её не похищали, – добавляет Кирилл. – Она смогла устоять. Но видела зелёные вспышки, а ещё здесь Соня. Приехала с визитом после нападения и расспрашивала, особенно про зелёные вспышки. Намекнула, что те походили на то, как мы открываем печати.

Николай молчит. Он наверняка уже думает, прикидывает версии, перебирает всё, что знает о тенях. Кто, как, зачем, почему. Пусть он сто раз твердит, что страж, на самом деле его всегда тянуло к двум вещам: алхимии и загадкам, в этом они с Шороховым походили друг на друга. Кирилл же всегда хотел одного: сражаться с тенями.

– Николай Андреевич. – К ним подходит кто-то из лабораторий. – Есть ещё новости.

– Слушаю. – Николай спокоен как скала, и только опасно блестят тёмные глаза.

– Я проверил и выяснил, что ровно здесь проходит граница между парком людей и отводящими взгляд заклинаниями Академии. И здесь везде следы теней. Печати уже восстанавливают. Тела забирать?

– Да. Что думаешь? – обращается Николай к Кириллу.

– Чертовщина какая-то. Вскрытые печати, похищенные студенты. И сейчас будто кто-то это сделал нарочно.

– То-то и оно. – Николай трёт подбородок. – И я могу понять подозрения Сони. Надо подумать об этом.

– Думаешь, в это действительно замешаны стражи? – Кирилл понижает голос и отходит вслед за Николаем в сторону, пропуская специалистов к телу Хлои. Оба закуривают, и дым смешивается с горечью осени.

Кирилл отлично понимает, как это выглядит со стороны. Можно сказать, что стражи не справились. Или что взялись за мутные ритуалы, о которых иногда пускает слухи Управление, которые, впрочем, не беспочвенны. То и дело находится какой-нибудь идиот, который захочет пойти дальше, чем контролировать темноту, скрываться в природных тенях или укрывать дымом следы. Кирилл видел дела в Архиве, когда стражи экспериментировали с магией теней, в том числе на других. Впускали яд, пытались привязать тень к телу или запустить внутрь, чтобы понять, как вытащить обратно. Ведь сегодня, если бы Кирилл не успел уничтожить её, одна из тварей забралась бы парню под кожу.

А те случаи, когда по халатности какой-нибудь следопыт забывал толком закрыть печать! И это могло стоить людям жизни.

Николай молчит долго, наблюдает за тем, как увозят тела, а само место укрывают заклинаниями. Это дела магов, скорее всего, придётся привлечь Бюро, но не полицию. Наконец произносит:

– Значит, наша задача выяснить, кому это понадобилось. Всеми стихиями тебя заклинаю, проследи, чтобы больше не пропадали студенты. Да, и та девочка… приведи её ко мне завтра. Сегодня я буду занят.

– В Службу? – уточняет Кирилл. Жар проходит по рукам, усталость стучится в виски.

– В Службу. Там нет лишних ушей, да и нашим лекарям я доверяю больше тех, что в Академии.

– В какой момент я стал заниматься связями с общественностью? – Он ничего не может поделать с раздражением в голосе.

– У тебя неплохо получается. Ведь не уволили же тебя, – усмехается Николай. – Ты сам сейчас куда?

– Я чертовски хочу спать, но сначала мне надо убедиться, что Кристина в порядке. Потом – в Службу. Так что подброшу тебя и Сашу.

Кирилл зажмуривается и прижимает указательный и большой пальцы к векам. Виски ломит, хочется не то что кофе, а пару вёдер энергетика.

– Тогда буду ждать на парковке.

* * *

Саша с Кристиной сидят на лавочке около «Гвоздики и костей»: внутри битком. Сквозь большие окна видно, как суетится Сташек с помощниками, разливая чай и кофе, а студенты, скучившись за сдвинутыми столами, бурно обсуждают нападение. Другие в растерянности ходят по лужайкам перед Академией и собирают оставленные вещи.

Кристина выглядит чуть более расслабленной, хоть и уставшей. Выкрашенные в рыжий волосы рассыпались по плечам, в них уже нет соринок. Даже жаль: ей шло.

Кристина замолкает, стоит Кириллу подойти, и опускает взгляд. Не смотрит на него. Те мгновения, когда он заглядывал в её глаза и пускал искры на их руки, растворились. Растаял и поцелуй озёрной девы, и Кирилл чувствует себя так, будто и правда потерял благословение.

– Кофе? – Саша улыбается и протягивает бежевый стаканчик с рисунком гвоздики и скрещённых костей. Для него мир наполнен красками, наверное, поэтому ему проще вот так переключаться между битвами, которые иссушают, и открытым дружелюбием. Кирилл слишком часто видит серость мира теней.

– Спасибо. – Он приподнимает крышечку, вдыхая аромат молотых зёрен.