Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Так я здесь не один, – глухо раздалось где-то рядом.

Кирилл вздрогнул и вскочил. До этого он был уверен, что больше никого нет, но голос звучал так близко… или это уже фантазии, порождённые мраком и холодом?

Голос донёсся снова, увереннее и громче:

– Тяжко, да?

Кирилл побрёл по комнате, ведя рукой по каменной стене, а потом опустился на колени рядом с койкой. Ладно, пусть даже это всё ему только кажется, пусть голос возник из ниоткуда и просочился через стены, но звучал как человеческий. Почему бы и не ответить?

– Подмёрз слегка. – Кирилл попытался устроиться поудобнее, да какое там.

– А, знакомо. Ничего, потом привыкаешь.

Кирилл сглотнул. Ногти до боли впились в ладони. Он не думал, что когда-нибудь привыкнет к мраку бездны, в которой нет тепла или огня. Он будто попал во времена, когда Прометей ещё не спустился с небес. А голос продолжил:

– Как ты здесь оказался?

– Возразил наставнику.

– Дай угадаю. Шорохов?

– Да.

Голос умолк. И Кириллу показалось, что бездна внутри разрослась и холодила ещё сильнее, что он весь с ног до головы покрылся морозной корочкой, а по углам шевелились тени. Пальцы невольно сжали воздух – будто хотели обнять рукоятку кинжала. Кирилл напряжённо вглядывался, готовый вскочить и сражаться. Но тут же понял – нет, он здесь один – тяжело выдохнул и прислонился затылком к стене.

– Ты ещё тут? Или ты на самом деле тень?

– Хм, интересная теория. Я так же думал о тебе. Но, кажется, мы всё-таки тут и правда вдвоём, по разные стороны стены. Чёрт, курить хочется.

Кирилл усмехнулся. Это звучало так по-человечески… и да, очень хотелось курить! Вот что он сделает первым делом, когда Шорохов соблаговолит выпустить. Невольно пробудилось любопытство:

– А почему ты здесь? Раз уж у нас тут ночь откровений.

– Нарушил его приказ и ушёл в тени без разрешения. Я хотел понять… впрочем, неважно.

– Вот же сволочь, а?

– Шорохов? Хм. Нет. Он показывает нам то, с чем мы можем столкнуться. Ты никогда не чувствовал, что в тенях магии меньше? Она иная. Не такая податливая.

– Нет, не замечал.

Кирилл не уточнил, что здесь у него как раз слишком много огня, что тот рвётся с пальцев, обжигает. В мире теней спокойнее.

– Шорохов берётся за сильнейших. Ученики других наставников разбредутся потом по отделам Службы: печатники, следопыты, ещё кто-нибудь. А нам сражаться с тенями. Тебя как зовут?

– Кирилл.

– Николай. Как выйдем, пойдём в бар? Знаю одно место на Чистых прудах…

Кирилл усмехнулся. Вытянул ноги и прикрыл глаза. И слушал голос во мраке.

* * *

Кристина хочет улизнуть к себе в комнату, но стоило Кириллу с Сашей уйти, как вокруг неё столпились друзья, знакомые и просто любопытные, засыпая вопросами: а что случилось? что это за тень? что она чувствовала?

От этого гула и гомона болит голова, и кажется, что на самом деле её никто не слушает. Важнее промелькнуть рядом, дотронуться до плеча, будто причаститься к пережитому другим человеком ужасу и поблагодарить матерь стихий, что это произошло не с ними. Кристина хочет спрятаться: хотя бы схватить карандаш и лист бумаги и занять слабые пальцы, или загородиться громоздкими наушниками, да хоть учебник открыть! Неужели не видно, что ей и так тошно? И дело даже не в нападении теней или медузе.

Извинившись и забрав у Сташека стаканчик с каркаде, Кристина забивается в дальний угол, прячась за стеллажом с книгами, жаль, что нельзя укрыться от чувств с такой же лёгкостью.

Ей чертовски горько. Да, пусть Саша проявил внимание и выслушал, пусть с ним получилось поделиться тем, что она почувствовала от этой странной медузы, но как же ей хотелось, чтобы её выслушал Кирилл! И в то же время её грызёт совесть: ведь он же примчался в Академию, видимо, узнав о нападении, а потом ещё и бросился к прорыву. А она тут со своими глупостями, как самая настоящая нерадивая студентка. Стыдно-то как! Чай горчит на вкус, а голоса сливаются в единый.

Кристина закрывает глаза и откидывается на спинку стула.

Нет-нет, они правы. Останься она сейчас одна, и чёрт знает что ещё надумает. И сама бы как она себя вела – неужели бы не хотела узнать, что случилось?

Мысли возвращаются к Кириллу.

Каждый момент встречи с ним она нанизывает на тонкую нить мечтаний и желаний. Мысли о нём почти так же болезненны, как и те царапины на его спине. Они кровоточат несбыточностью.

Сегодня она видела, как он танцует с тенями. Как расточает огонь: дикий, жаркий, испепеляющий. Как встаёт на дыбы его сила. Кристина не понимает, как кто-то может не терпеть стражей и считать их злом. Но между ними пролегает пропасть, через которую нет мостов, а сегодня Кристина разочаровала его!

– Милая, ты в порядке? – Звонкий голос раздаётся рядом, и от удивления Кристина открывает глаза. Перед ней стоит Аврора, хрупкая, невысокого роста. От неё пахнет чем-то цветочным и солоноватым, и даже в такой пасмурный осенний день Аврора одета в белое воздушное платье, тёмные волосы прихвачены жемчужным обручем, а на пальцах россыпь колец. Кристине она напоминает морскую пену.

Аврора выпустилась из Академии год назад, но, как и Кристина, обожает изучать магию, поэтому даже поступила в аспирантуру и продолжила исследования. Иногда она ведёт у них лекции по общей теории стихий, но до этого близко они не общались. Вроде бы Аврора тоже ходит на курс по миру теней, но точно не на каждую лекцию: скорее всего, времени не хватает.

Аврора присаживается на стул напротив и смотрит с искренним сочувствием, без назойливого любопытства.

– Более-менее да, – признаётся Кристина. – Знаешь, о чём я думаю… я столкнулась с тенями вчера ночью и сегодня утром, и уже устала как чёрт. А ведь стражи сражаются с ними каждый день.

Аврора накрывает её ладонь своей и аккуратно спрашивает:

– Может, покажешься лекарям? Ты такая бледная.

– Кирилл что-то говорил о том, что отведёт в Службу стражей, мол, их лекари помогут. А ещё их начальник хочет поговорить со мной.

Аврора смотрит растерянно, а потом шепчет:

– Начальник Службы стражей? Кристина, тебе нужна какая-то помощь? Только не думай, что я их боюсь! Но ведь не просто так он тебя позвал? Разве ты можешь чем-то им помочь?

– Возможно, он хочет узнать больше про нападение.

Кристину тревожит взволнованный тон Авроры. Кафе постепенно пустеет, студенты расходятся по делам и возвращаются в Академию, пусть