Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

занятие сегодня и отменили: об этом почти сразу прислали рассылку. А жаль, занятия помогли бы отвлечься от тревожных мыслей и сосредоточиться. Ещё какое-то время Аврора остаётся рядом, с ней Кристина успокаивается и даже немножко делится теми ощущениями, которые в ней вызвала медуза. Аврора не пугается и не упрекает.

– Каждый раз, когда слушала лекции Кирилла Романовича, думала, как же наверняка красив мир теней.

– Да! – горячо отвечает Кристина. – Но он предупредил, что это обман. И там слишком опасно.

Она выдерживает взгляд Авроры, которая, если и хочет узнать подробности таких разговоров, ничего не спрашивает, только нервно крутит кольцо на большом пальце. Они ещё какое-то время сидят рядом и делятся впечатлениями от курса по миру теней, а потом Аврора спохватывается, что договорилась встретиться с друзьями.

Кристина почти допивает каркаде, когда к ней подходят Ада с Иваном.

– Как ты? – доносится участливый голос Ады, от неё пахнет деревом и специями.

– Если бы я сама знала… мне не по себе от всего этого.

– Тебе что-нибудь принести? Чай? Хочешь, попрошу у Сташека настойки?

– Ой, нет, спасибо. Просто… я устала.

– Ада, Крис, вы должны это увидеть, – тихо произносит Иван и показывает им экран телефона. Пост в закрытом твиттере Академии: про трупы в лесу и нарушенные печати на магической границе.

А ведь она могла оказаться одной из них. Лежать среди корней, мёртвая, выпитая тенями. Кристина хватается руками за стол и хочет встать, слышит, как ахает и причитает Ада, как Иван бормочет злые проклятия.

– Что, если это стражи? – вдруг произносит Иван, и от этой фразы внутри Кристины вдруг вспыхивает фейерверк возмущения и злости. Они что, не видели ничего? Стражи сражались, а не крушили печати!

Злые слова уже готовы сорваться с языка, но тут в кафе влетает Лиза и мчится вихрем прямо к ней. Крепкие объятия, сладковатый запах её любимого Captain Black. Шлем лязгает о стол, а сама Лиза, выпустив сестру, падает на стул рядом.

– Я примчалась, как только смогла! Да ты бледная как мел! Сиди, я возьму тебе какао.

А себе наверняка попросит капучино. От того, что Лиза здесь, на сердце легче, а тоска отступает, пусть и скалясь, и уносит с собой возмущение.

– Мы, пожалуй, пойдём. – Ада берёт Ивана под локоть и тянет за собой. – Если захочешь поговорить… ну, мы рядом, ладно?

Кристина кивает. И смотрит на орнамент на шлеме Лизы – не очень ровный и белый. Сестра рисовала его сама, когда только купила и заклинала на удачу в дорогах извилистыми линиями. У сестры всегда здорово получалось воплощать магию в предметах, и в этом было больше от дедушки, чем от матери, который всегда что-то мастерил.

Наконец сестра возвращается с двумя стаканчиками, и Кристина благодарна, что та приносит не чай, а действительно какао с облачками зефирок.

– Что произошло? Отцу я не писала и не звонила.

– Пойдём на улицу, тут… тесно.

Лиза легко подскакивает, будто в её ногах сам ветер, и, подхватив шлем, выходит из кафе. Они идут на одну из лужаек, теперь пустых, и устраиваются под соснами. Лиза стаскивает куртку и подкладывает под попу, Кристина сминает рюкзак. Зефирки тают, а Академия сейчас выглядит мирной и спокойной.

Кристина рассказывает – про ночь, про теней, про утро в больнице. И совсем краешком, будто пробует пальцами ног воду, – про Кирилла. Лиза слушает, то и дело затягиваясь сигаретой, в разрезе футболки выпирают ключицы, а амулеты на шее напоминают о том, который Кристина подарила Кириллу.

– Может, на время поедешь домой? – предлагает Лиза и устраивается удобнее, подогнув одну ногу под себя.

– Вот уж нет. – Кристина мотает головой. – Ни за что.

– Хм, ну ладно, тебе виднее. Но я бы показала плечо лекарю, пусть хоть в Службе.

Действительно, это идея хорошая, но Кристина изо всех сил хочет спросить то, что её сейчас волнует. Собравшись с духом, она бормочет:

– Лиза… а как… как дать понять мужчине, что он тебе нравится? Но ненавязчиво.

– Сказать прямо. – Лиза пожимает плечами. Ну да, вполне в её духе. Но Кристина так не умеет.

– А как-то иначе?

– Посмотри ему в глаза, потом переведи взгляд на его губы. Только не торопись. Это самый простой способ дать знать, что ждёшь поцелуя. Дальше действуй по обстоятельствам.

Кристина чувствует, как её пробирает дрожь. Одна только мысль, что она сделает вот так с Кириллом, вгоняет в краску, ведь тот поцелуй… не считается? Тогда всё произошло спонтанно, под влиянием момента…

– Мне нужны подробности. – Лиза подмигивает. – Рассказывай, что у тебя.

Кристина вздыхает. Она доверяет сестре, но иногда хочется унести переживания внутрь себя и скрыть их ото всех, как секрет, который никто не должен узнать, иначе случится что-то страшное. Но какао придаёт смелости, а Лиза смотрит с таким участием, что поневоле Кристина делится.

Сидя под соснами и измеряя откровения глотками какао, Кристина признаётся во всём, что её тревожит. Ведь иногда можно разделить секрет ещё с кем-нибудь.

* * *

Отблески пожаров видны издалека.

Он бежит, рвётся вперёд, пронзает мир теней, хватая ртом воздух. Слишком поздно. Он падает на колени, те бьются о колкие камни, пронзает острая боль. Он видит себя со стороны: в зрачках отражается свет пожара. Истошно, страшно кричат люди, и ясно – им уже не помочь.

Везде – смерть.

Он лихорадочно обводит взглядом сад, дом, склад. Трава вся смята и выжжена, деревья выкорчеваны и искорёжены. Он заставляет себя подняться и идти вперёд. Взгляд натыкается на чей-то труп: тело изломано, вспорот живот. Лицо незнакомо. Ещё шаг, и он видит их: отца и мать. Похожих на тряпичные куклы. Не двигающихся. Не дышащих. Над ними клубится чёрный дым.

Он не сразу понимает, что кричит от ярости и боли.

Кирилл скатывается с кровати, хватается руками за комод. На пол летят книги и склянки, стучат друг об друга. Воняет гарью, а комнату наполняет дым. Кирилл шатается, тяжело поднимаясь и упираясь ладонями в полку рядом с кроватью. Непослушные пальцы цепляются за ручки, соскальзывают. Ящики громыхают, распахиваясь.

По пальцам пляшет огонь, от него на дереве остаются чёрные следы, а запах гари отчего-то усиливается. Краем сознания Кирилл соскальзывает в кошмар и вместо деревянных стен видит обгоревшие камни. В горло будто набился дым, чужой, горький, тяжёлый. Сухой кашель раздирает лёгкие.

Вешалки падают на пол вместе с одеждой, пальцы ловят пустоту, скребут по воздуху. Так горячо, так сухо внутри: выжженная пустыня с потрескавшейся землёй. Комната наполняется едким дымом, который затягивает всё. Заклинание, что держит тень, крошится, и та подходит так близко к его огню.

Тень рвётся