Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Кристина моментально теряет всякую уверенность и только смотрит, как деревня покрывается чёрными хлопьями. Ада отставляет кружку и переключается на макет.

– Я рад, что ты не воспринимаешь меня как чёрта. – Щелчок пальцами едва различим, но Кристина так прижимает телефон к уху, что слышит каждый шорох. Ей неудобно и стыдно за свой ответ, и она теряется. – Ты свободна? Я готов отвезти тебя в Службу.

– Да, конечно. Только переоденусь. Где встретимся?

– На стоянке через час.

– Я могу и быстрее собраться!

– А мне надо закончить дела, поэтому всё-таки через час. Буду ждать у машины.

– Да, спасибо…

Телефон отключается, и Кристина с досадой переваривает этот разговор в безумной надежде, что могла бы сказать что-то иначе. Не так… растерянно и глупо.

– Значит, Кирилл? Даже не «Романович»? Это можно считать свиданием?

– Ада! Нет, конечно. Деловая встреча.

– Но всё-таки надень то клетчатое платье. Оно тебе очень идёт.

Ада выдыхает с облегчением. Разговоры о свиданиях ей ближе, чем о смерти или тенях. Кристина снимает куртку и вешает на крючок. Ей хочется сказать что-то ободряющее, унять боль Ады, но та уже увлеклась макетом и настройками.

* * *

Кирилл ждёт около машины, опираясь на капот, нога за ногу. Мелкая морось оседает на кожаной куртке поверх форменной рубашки, мешаясь то ли с туманной дымкой, то ли с его текучей тенью. Кристина на мгновение замедляет шаг, крепче сжимая ремень сумки, и решительно идёт вперёд.

– Ещё раз доброе утро, – его голос спокоен. Несмотря на непогоду, взгляд скрыт за стёклами солнечных очков. Полупрозрачный дым вьётся вокруг, расточая запах можжевельника. – Готова?

Он выше на целую голову, и Кристина ощущает себя чем-то совсем маленьким. И тут же напоминает себе: она тоже маг. Помогает не очень.

– А надо быть к чему-то готовой? – Она надеется, что голос звучит увереннее, чем она сама себя ощущает.

– Поехали, летняя девочка.

– Что? Почему летняя девочка?

Это сбивает с толку. Кирилл кидает это мимолётно, и она не успевает понять, что стоит за его словами. Кристина хмурится, даже опускает взгляд на юбку в синюю с красным клетку, которая отлично сочетается со строгим свитером. В руках она держит пальто и меньше всего сама себе напоминает лето.

– Тебе идёт.

Просто и непререкаемо, будто другие пояснения и не нужны. Кристина забирается на переднее сиденье, вдыхая аромат чего-то пряного и терпко-древесного. Машина отца всегда пахнет бензином и освежителем воздуха, что вызывает тошноту и головную боль.

В этом же запахе Кирилла хочется задержаться, укутаться в него, как в плед.

Кристина дёргает ремень безопасности, но тот не поддаётся.

– Дай-ка я.

Кирилл наклоняется к ней, тянется к заевшему ремню. Кристине кажется, будто она стала одним оголённым нервом. Никакой магии, кроме его сводящей с ума близости. Сейчас она готова отдать всю себя ради смелости прикоснуться к нему, застыть поцелуями на коже.

Летняя девочка, которая мечтает прикоснуться к терпкому огню. Возможно, моря внутри неё хватит, чтобы потушить его неуёмные костры.

Её дыхание касается его кожи, до дрожи хочется провести рукой по его волосам, спуститься на шею. Она вдыхает запах табака. Внутри не мысли – ком эмоций, и сила без всяких заклинаний будто становится ощутимой, смешивается с его магией. Весенний дождь с искрами костров.

Кирилл выдёргивает наконец ремень и протягивает его поверх груди Кристины. Его пальцы проскальзывают по телу, и прикосновения ощущаются даже сквозь одежду.

Щелчок.

Его рука замирает около её бедра, как в стоп-кадре. Словно он не знает, куда девать ладони. Словно, дай Кристина ему хоть единый намёк – и его пальцы вернутся к ней мимолетными касаниями. Кристина смотрит прямо перед собой, вжимаясь в сиденье и едва дыша.

– Что-то не так? – Кирилл спрашивает тихо. Она не может сказать наверняка, но ей кажется, что за очками он не сводит с неё взгляда.

Кристина мотает головой.

– Поехали? – Не просто спрашивает – предлагает.

– Да.

Машина мягко трогается и выезжает на дорогу, подёрнутую мутной дымкой. Деревья появляются по бокам, как корявые призраки с изогнутыми конечностями. Как рисунки теней в книгах.

Молчание похоже на толстое стекло, и они оба – по разные его стороны. Кристине хочется что-то спросить, но каждый раз слова оседают на языке, так и оставаясь несказанными.

– Как ты себя чувствуешь?

Кристина поневоле чешет сгиб локтя и натягивает до пальцев рукава свитера.

– Всё ещё уставшей. Наверное, надо спать больше, – смущённо улыбается она и украдкой замечает, как вздрагивает Кирилл. – Как твои царапины?

– Заживают. Не впервой.

Машина выезжает из леса и вливается в поток движения.

– Ты не против музыки?

– Нет.

Она верит, что сможет спрятать за музыкой слишком громкие мысли.

– Можешь вытащить из бардачка диск, пожалуйста? Он там вроде один.

Кирилл ведёт ровно и аккуратно, не отрывая взгляда от дороги. В бардачке приходится покопаться, выискивая среди сигарет, старых карт и разномастных фонариков поцарапанный диск.

Магнитола проглатывает тонкий круг, щёлкает, в салоне взрывается симфоническая музыка.

– А, чёрт! – Кирилл, не глядя, быстро уменьшает звук.

Кристина удивлённо вслушивается в текст на немецком. Она разбирает из десяти слов одно, но этот шершавый язык ей нравится. Музыка действительно спасает от необходимости говорить, и Кристина откидывается на спинку сиденья, прикрывая глаза и проваливаясь в мутную дрёму, пока они пробираются по московским пробкам.

В Службе стражей кипит жизнь. Кристина едва поспевает за Кириллом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Ей хочется спросить обо всём сразу, посмотреть на рыб в аквариумах холла, заглянуть в кабинеты. Но он торопится – или просто не привык ходить медленно. За ним вьётся шлейф дыма.

По коридорам снуют сотрудники в серо-белой форме, коротко кивая и здороваясь с Кириллом. В воздухе мелькают полупрозрачные тени, которые шныряют между магами и обдают едва уловимым запахом выстрелившего фейерверка.

– Кирилл Романович. – К ним подбегает немолодая женщина со свёрнутым ватманом необычного тёмно-синего цвета. Кирилл лишь мельком одаривает её взглядом.

– Что у вас?

– Вы просили сводку о последних нападениях теней по Москве, – незнакомка подпрыгивает на ходу и пытается развернуть ватман, который то и дело сворачивается обратно.

– Спасибо. – Он спасает её от неудобной ноши, подхватывая ватман под мышку. – Я посмотрю. Николай у себя?

– У него встреча на третьем этаже с Борисом и родителями погибших ребят, – голос женщины становится тише, едва не дрожит.

Кирилл весь подбирается и только кивает; женщина со вздохом сворачивает в один из коридоров, что-то бормоча себе под нос.

– О, наш великий и ужасный вернулся! – раздаётся за их спинами бас.

Кристина оборачивается и видит, как Кирилл закатывает глаза. Их нагоняет крепкий мужчина с залысинами, в мятом синем костюме.