Сиротинушка - Квинтус Номен

Но Саша был рад и тому, что с министром будущим он все же нашел общий язык, а воплощать фантазии в этих условиях будет уже не особо и сложно. Вот только для воплощения требовалось очень много денег, однако Саша хорошо знал, как нужные деньги заработать. Правда, была во всем этом одна закавыка: чтобы заработать очень много денег, сначала требовалось очень много денег потратить, к тому же очень быстро. Но, по счастью, не все сразу — и господин Волков, вернувшись в Тулу, сначала собрал несколько своих инженеров на совещание, а после него собрался и снова уехал. На этот раз за границу, в далекий Бранденбург…

Глава 14

Саша уехал в Германию, а остальные инженеры, принимавшие участие в совещании, тоже большей частью разъехались. И три человека отправились в старинный город Буй, в уездный город… в котором насчитывалось около двух тысяч жителей. А в Кострому отправился еще один инженер: «невостребованный» на железных дорогах выпускник института инженеров путей сообщения Сергей Гаврюшин. Невостребованность его объяснялась просто: он был как раз «путейщиком», причем «последним в выпуске» по успеваемости, а инженеров-путейщиков в стране вообще имелся некоторый избыток. Вот инженеров по подвижному составу остро не хватало, а рельсы прокладывать…

Но Сергей Гаврюшин был отправлен в Кострому именно для «прокладывания рельсов»: Саша успел за короткую встречу согласовать с князем Хилковым прокладку небольшой железной дороги от Костромы до того самого Буя. Действительно небольшую, около девяноста верст всего, причем узкоколейную. Обоснование для «главного железнодорожника» Саша придумал весьма веское: в Буе процветала лесная промышленность (то есть имелось две не самых занюханных лесопилки) и оттуда при наличии этой узкоколейки можно было в больших количествах поставлять весьма дешевые шпалы. А «для себя» у него основание было еще более веское: как раз к новому девяноста четвертому году молодой химик Воронцов и инженер-недоучка Литвинов (парня выперли с четверного курса Практического технологического института «за политику») принесли Саше «своими руками потрогать» моток очень интересной проволоки. И очень тонкой, всего-то в тридцать примерно микрон, и очень радостными голосами рассказали, чего им не хватает, чтобы проволоку такую делать «по версте в сутки». Вообще-то запросы у них оказались довольно скромными, у них самой дорогой частью была «электростанция киловатт на десять, а лучше на двадцать», но Саша тут же заявку немного «исправил», добавив в нее всякого раз так в двадцать больше запрашиваемого, но решил, что рисковать распространением информации о том, как делается проволока из вольфрама будет очевидной глупостью — и выбрал для будущего производства «местечко потише». Как раз в уездном городе Буй выбрал: для производства проволоки народу нужно немного, его и в таком городке можно организовать. А чтобы никто нос свой туда не совал, решил заодно завод этот «прикрыть» производством более солидным, а шпалопропиточный завод — это, по нынешним временам, более чем круто.

Но на такой завод, кроме дров, еще много чего все же возить нужно, так что всем сразу понятно стало, зачем туда узкоколейка тянется. Правда, Сережу Саша предупредил:

— Дорогу нужно строить так, чтобы года через два буквально по свистку можно было пути переложить широкой колеей где-то на пару недель. То есть насыпи, мосты, если потребуются, все прочее — все должно через два года быть готово к перестройке. Но поначалу… поезда по узкоколейке должны к осени уже по рельсам бегать, а все остальное можно будет и попозже доделать. Все понятно?

— Понятно… один вопрос остался? Рельс двенадцатифунтовый где брать?

— Сами сделаем. Где-то в конце апреля производство их и начнем…

Насчет того, что такие легкие рельсы компания сможет уже до начала мая самостоятельно выпускать, Саша практически не сомневался: в начале февраля заработал станкостроительный завод в Липецке и первым для него заданием было как раз изготовление небольшого рельсового стана. Который от большинства «современных аналогов» отличался лишь тем, что валы на этой раме крутила не паровая машина, а пятидесятикиловатный электромотор, такой же, какие были установлены на «Богородицком трамвае». Из-за мощности мотора пришлось в поместье в дополнение к ГЭС ставить и электростанцию угольную — но ее и без того бы строить пришлось, так как заводы в Богородицке все вместе потребляли уже больше трехсот киловатт. Потребляли бы и больше — но пока больше им просто никто не давал, хотя Саша к этому стремился и довольно быстро к очередной своей цели приближался. К довольно мелкой и весьма «локальной» цели: обеспечить Богородицким заводам мегаватт электрической мощности — но если все такие «локальные» цели объединить, то картина выглядела грандиозно: до конца года планировалось запустить разных электростанций общей мощностью в три с половиной мегаватта. А если повезет — то вообще пять с половиной, но тут повезти должно было очень сильно: запланировать строительство мощнейшей ГЭС на два мегаватта было нетрудно, а вот договориться с симбирским губернатором было непросто, так что Саша это дело отложил вообще до весны, до своего возвращения из Бранденбурга. В который поехал тоже не в одиночку, а с двумя инженерами, которым предстояло наладить на заводе БМВ производство уже германских автомобилей, причем сразу двух моделей. Внешне эти, спроектированные как раз сопровождающими Сашу инженерами, машины отличались очень мало, но «внутри» различия были уже очень заметны. Впрочем, для германских рабочих особой разницы не было: им-то предстояло просто машины собирать из готовых деталей, большая часть которых должна была поступать из России. Но многое оттуда возить было просто невыгодно и часть производств предстояло организовать «на месте» — а для этого опять требовались довольно приличные деньги. Но, по счастью, выручка БМВ была более чем достаточной для того, чтобы все необходимое оплатить…

Все же Бранденбург — это не Сибирь, и даже не Поволжье, зимой тут погода стоит не особо морозная. А это позволяет стройки вести чуть ли не круглый год, так что на то, чтобы подготовить контракты на постройку трех новых цехов, у Саши (а точнее, все же у герра Райхенбаха) ушло меньше недели, из которой два дня были потрачены на поездку в Потсдам, где располагалась «лучшая» — по словам Генриха — строительная компания. У Саши все же осталось легкое сомнение насчет «лучшести»: местная бранденбургская компания за ту же стройку запросила процентов на двадцать меньше, однако критерии-то могут быть разные: потсдамцы