Сиротинушка - Квинтус Номен

Строго формально, ни МПС, ни Минфин распоряжаться деятельностью частных железных дорог вроде бы и права не имели, но по факту обе инстанции играли в деятельности таких дорог решающую роль. Во-первых, любая, даже самая что ни на есть частная дорога была просто обязана определенный объем перевозок по госзаказу выполнять беспрекословно и с высшим приоритетом — и «госзаказ» полностью определялся как раз руководством МПС. А во-вторых, тарифы на перевозку любых грузов и пассажиров утверждались уже Минфином (и исключением тут были лишь цены билетов в пассажирских вагонах первого класса и выше), и если тариф не утверждался по каким-либо причинам, компания была обязана использовать тарифы «казенных» дорог.

Но была еще одна причина, почему в Липецке ставились именно такие «устаревшие» печи: небольшие печи было проще обслуживать, проще следить за режимом работы — а, следовательно, меньшими были и требования к профессионализму персонала — но как раз с «профессионализмом» в России (и в компании Андрея) и были основные проблемы. К тому же и сырье здесь было качества, скажем, не высшего, но в небольшой домне и с этим было справиться проще: тот же Николай Александрович давно уже определил режимы, позволяющие и из такого сырья получать в домне относительно приличный металл. Да, заметно дороже, чем из руд высококачественных, но Саша царю очень просто объяснил причины, по которым он завод металлический именно в Липецке поставил: исходя из существующих в России цен на земли, дешевизна добываемой здесь «из-под себя» руды полностью перекрывала «убытки» от использования более дорогих технологий получения из нее металла. Был, правда, еще один момент, о котором Саша царю не рассказал, но и рассказанного тому вполне хватило.

А вот князю Хилкову хватило того, что компания Андрея Розанова обратилась к нему с предложением о поставках для строящейся в Сибири дороги новых рельсов, и по ранее обещанной Сашей цене в девяносто копеек за пуд. Причем хватило для того, чтобы Михаил Иванович лично, в состоянии крайнего негодования, приехал в Богородицк, где Саша с Андреем как раз занимались «руководством» проходящей там модернизации моторного завода. То есть они ходили по заводу, смотрели, как рабочие что-то там монтируют — в общем, точно без дела не сидели, но даже глядя на то, как «работают другие люди», они обсуждали вопросы именно дальнейшего развития компании, и Андрею в этом развитии отводилась весьма заметная роль. Так что буквально свалившийся к ним на голову железнодорожный князь ни у одного из них радости точно не вызвал. Но чтобы настроение другу все же не портить, Саша «взял переговоры на себя» и, усадив господина Хилкова в автомобиль, отправился в свое поместье, предложив «все вопросы обсудить за обедом». Чем Михаил Иванович особенно нравился Валерию Кимовичу, так это умением общаться и с царскими чиновниками, и с простыми рабочими или мужиками «на их языке», так что слегка остыв за время непродолжительной поездки, князь начал разговор гораздо долее спокойно:

— Вы, Александр Алексеевич, предложение свое продумали, мне кажется, не особо глубоко, а потому МПС от него, скорее всего, откажется.

— Ну так на то оно и предложение: мы никого принимать его не заставляем. Но вот отказ МПС от него уже я как раз и сочту непродуманностью, а еще скорее, буду искренне считать, что кто-то в министерстве за такой отказ получил от иных изготовителей рельсов изрядную взятку. Что, впрочем, моего отношения ни к министерству, ни к его руководству нимало не изменит: я считал, считаю и буду считать, что пока император лично вас на пост министра не поставит, ничего хорошего от МПС стране ждать не придется.

— Это вы мне решили так польстить? Но я тоже мнения своего…

— Я не льщу: вы-то рельсы своими руками укладывали и лучше всех прочих чиновников знаете, как на самом деле дороги железные строятся. И я в любом случае не считаю, что нынешнее руководство министерства некомпетентно, но оно просто нынче иные критерии выгодности использует. А у меня критерий один: я предлагаю рельсы заметно дешевле, чем любые иные поставщики…

— И я сие заметил, такого не заметить просто невозможно. Но если вы согласитесь выделывать рельсы все же двадцатичетырехфунтовые, пусть даже по рублю или хоть по рубль тридцать за пуд, то выгоды-то для дороги будет в гораздо раза больше! Да и для вас тоже, об этом я и говорю…

— Вы говорите, просто не подсчитав все выгоды, и так же не прикинув и сопутствующих убытков…

— Вот об убытках я в первую очередь подумал: ведь на перевозку ваших тяжелых рельсов куда как больше сил и денег понадобится! И на дороге, уже в руках укладывающего рельс работника он вдвое дороже уже будет! И даже дороже рельса легкого.

— А если рельс по первому классу тарифа возить, то вообще дороже впятеро — однако и в этом случае выгода от использования именно моих рельсов легко просчитывается. Да, предлагаемый МПС рельс в полтора раза тяжелее тех, что нынче использовать намечено, однако при том он прослужит раза в два с половиной дольше. И новые рельсы на замену износившимся придется возить куда как реже — а ведь возить их всяко придется, и уже через пять лет работы дороги окажется, что мои-то как раз рельсы получаются почти вдвое дешевле прочих.

— А вы не думаете, что по готовой дороге потом можно будет рельсы на замену возить куда как дешевле? И если потом, когда уже дорога в строй войдет, мы неспешно проведем замену рельсов на ваши…

— Есть такая пословица: нет ничего более постоянного, чем временные решения. У меня рельсы-то иной размер имеют, просто заменить прежние на такие не получится, тут потребуется сразу весь путь перекладывать — или продолжать использовать предлагаемое сейчас министерством временное решение.

— Это верно… но тогда картину можно будет и с иной стороны рассмотреть: на ремонт выходящих из строя рельсов нам придется такие же закупать, а кроме вас, иных-то производителей и вовсе нет. То есть, принимая ваше предложение, МПС попадет от вашей компании в серьезную зависимость, не так ли?

— Не так. Сейчас в США уже довольно много компаний начали выделывать рельсы по тридцать два фунта — то есть, по российским меркам как раз тридцатишестифунтовые.

— И вы