Сиротинушка - Квинтус Номен

— Упаси господь! Я просто хочу сказать, что желающие изготавливать рельсы в России довольно легко могут и на производство уже тридцатишестифунтовых перейти: сами оснастку сделать не смогут, так пусть у американцев закупят. Андрей-то как раз рельсовый стан просто за океаном целиком купил…

— Я слышал, что стан у вас весьма хорош, но много ли стоит переналадить его на прокат других…

— У нас стан обошелся почти в полтора миллиона рублей, и переналадка его на другой сортамент выйдет еще минимум в полмиллиона.

— Так дорого валки поменять?

— А там не в валках одних дело. Для такого рельса-то стальная болванка нужна в сорок восемь пудов почти, ее на стан и в печи машины все же перемещают, и машины все механическими клещами под именно такие размеры и обеспечены. И заменить их — ой, как непросто и очень дорого, тем более, что иных клещей вообще никто не делает, самим их выделывать придется. То есть не придется, мы вообще не собираемся рельсы, кроме как такие, выделывать.

— В сорок восемь… а чего так много-то? И опять же: вы же выделываете уже рельсы вообще двенадцатифунтовые…

— Это еще не много: мы-то рельс катаем в сорок два фута, а не в двадцать. Для дороги он лучше: меньше стыков…

— А для рабочих на дороге хуже: как на стройке такой поднять-то?

— Да как и двадцатифутовый, просто вдвое больше мужиков на рельс ставить. Но это пока, а чуть позже… поели? Пойдемте, я вам еще машину новую покажу, не живьем еще, а в чертежах только, но ее и вживую осенью можно будет увидеть. Кран-рельсоукладчик, способный с собой тащить и запас рельсов для укладки до двух тысяч пудов. Отличная машина, с двумя моторами бензиновыми по сорок лошадиных сил, и стоить она будет недорого…

— А ваша компания хоть что-то недорогое выделывает? Автомобили, вон, уже и по десять тысяч…

— И по четыре тысячи тоже, просто попроще. А еще рельсы по девяносто копеек за пуд… а двенадцатифунтовые мы выделываем на иных станах, собственной выделки. Но — с одной клетью, и на двух таких завод хорошо если на сотню верст рельсов к концу октября изготовить сможет — а мы их все для собственных дорог и потратим.

— Ну да, уели. Но одно я все же понять не могу: вы же можете куда как большие прибыли получать, а, выходит, вы скидки для дороги делаете огромные, от выгод в пользу страны отказываетесь. Почему? Я в благотворительность промышленников отечественных, да и иностранных, знаете ли, не верю. Храм там выстроить или школу — дело известное, да и не особо и дорогое, а дорогу железную в тысячи верст…

— Правильно не верите. У нас расчет на то, что МПС все же, наше предложение по рельсам приняв, примет и иное, на постройку еще двух дорог… для начала. И вот с этими новыми дорогами наша компания выстроит в оконечностях еще заводы металлические, и лет через пять, если все по планам пойдет, будет стали и изделий стальных выделывать не меньше, чем у господина Карнеги в Америке производится. И сожрет всех прочих металлистов России!

— И цены поднимет… понятно.

— Нет, цены мы поднимать не станем, просто прибыли увеличим, продавая гораздо больше металла. Но при том прибыли не только наши вырастут, но и доходы всей Державы — а потому Россия будет нас всячески холить и лелеять. И от конкурентов иностранных защищать, так что в конечном итоге нам же все это сплошной выгодой и обернется.

— Эх, мечты… Но да, тем годом я тоже думал, что вы про рельс дешевый сказки страшные сказываете. А поскольку мне император уже предложил как раз ведомство путей сообщения возглавить, то… Когда, вы говорите, машина рельсоукладочная у вас готова будет? Хочу своими глазами посмотреть на ее работу…

«Промышленная империя» Андрея Розанова росла как на дрожжах, но Саше это даже не очень и интересно было. То есть новые заводы — это, конечно, неплохо, они новые — и довольно заметные — деньги прекрасно зарабатывают. Однако деньгами питаться в принципе вредно: там и целлюлоза, организмом не усваиваемая, и красители химические (и очень для человека неполезные) — а вот питательных веществ в деньгах и вовсе нет. Но очень много людей, уже работающих для получения компанией денег, в таковых весьма нуждались — и поэтому земли, закупленные для «получения дешевой руды», были использованы и для получения хлеба насущного. И неплохо так использованы: десять тысяч десятин липецкой земли были засеяны пшеницей. И на ту непростую работу потребовалось вывести в поля всего шестьдесят тракторов. То есть чтобы поля вспахать и засеять, но сами-то трактора не пашут и не сеют, они только могут таскать по полям плуги и сеялки.

Плуги (причем какой-то «очень современной конструкции») на заводе изготовили самостоятельно (проигнорировав возможные «авторские права»), а с сеялками так не получилось, и были закуплены сеялки французские. Конные, а для тракторов их уже на заводе «объединили» по четыре штуки в единую, пригодную для использования с трактором, конструкцию — но все равно на сев, кроме трактористов, пришлось и мужиков с руками, растущими из нужных мест, нанять. Потому что Франция — это, конечно, технологически вполне себе передовая держава… вот только чтобы эти сеялки правильно работали, требовалось, чтобы над бункером стоял мужик с метелкой и зерно в этом бункере постоянно разравнивал. Инженеры заводские сразу же предложили четыре разных «дополнительных механизма», выполняющих эту несложную работенку, но времени на их изготовление уже не оставалось. А французы, сеялку эту придумавшие, «разумно» предположили, что мужик с метлой окажется много дешевле механической приблуды. У Саши мнение по этому поводу было иное — но вовсе не потому, что он, скажем, арифметику лучше французов знал. Действительно, мужик был гораздо дешевле — но только если засеваемые поля будут размером гектаров в пять или десять. А когда засеваются уже сотни и тысячи гектаров, то мужику там много и более производительной работенки можно найти.

И ведь найдут — но лишь в следующем году: по предложению «группы товарищей» компания приступила к строительству «Завода сельскохозяйственных машин» в Одоеве. То есть предложение поступило от Одоевского Дворянского собрания, причем инициатором его выступил техник Головин с Богородицкого велосипедного завода, сын одного из Одоевских помещиков. И предложение выглядело вполне обоснованно: в Одоеве компания уже один небольшой завод строила, для чего выкупила