Сиротинушка - Квинтус Номен

Строящийся заводик там появился по инициативе Андрея: в Одоевском уезде было много неплохих яблоневых садов, но яблоки особого спроса не находили (а потому в сезон вообще копейки стоили). А Андрей в каком-то иностранном журнале вычитал про «выдающее достижение американского промышленника Уэлша» и решил, что будет неплохо и в России заняться производством консервированного сока. А так как предстоящие затраты выглядели более чем скромно, то он даже Сашу к этому привлекать не стал, пропустив разработку всех процессов через свой «студенческий клуб». И вполне себе в работе преуспел, так что теперь сразу полторы дюжины студентов «зарабатывали себе на красивую жизнь», занимаясь наладкой закупленного (главным образом уже в Бельгии) оборудования. Ну и почти сотня мужиков из окрестных сел тоже там не простаивали, а студентов пришлось к работе привлечь потому, что вся «документация» была на французском, и мужики ее изучить, понятное дело, ни малейшей возможности не имели.

Правда, в результате стройки мог заметно поменяться и состав одоевского населения, причем в сторону «резкого сокращения образованных слоев»: ученицы Одоевской женской гимназии (между прочим, самой первой в Тульской губернии) тоже в переводу документации активно привлекались, а совместная работа молодых девиц и совершенно не старых московских студентов приводила к полностью предсказуемым результатам. Но если в городе еще парочку современных заводов выстроить…

Правда, у Одоева был один заметный недостаток: транспортная недоступность. В смысле, дороги-то в городе были, но обычные, грунтовые — и, как в России и заведено, в распутицу малопроходимые. Но в России же строительство, допустим, узкоколейных железных дорог «местного значения» в МПС согласовывать не требовалось, их было вполне достаточно в губернии утвердить или, если дорога планировалась в пределах одного уезда, в самом уезде. Правда, двадцать с небольшим верст от деревни Суворова частично проходили вообще по территории Калужской губернии, но там путь полностью помешался во «владельческих землях помещика Волкова», а что на своей земле помещик строит, вообще никого не касалось. То есть если помещик все же дворянином является — а уж с Сашей проект узкоколейки Андрей согласовал вообще буквально за чашкой чая за завтраком. Правда, при этом возникал вопрос с рельсами — но если «маленькие рельсовые станы» в круглосуточную работу запустить, то и это переставало составлять сколь-нибудь значимую проблему: домны-то в Липецке одна за одной запускались и «отъесть» несколько пудов металла там было вполне возможно.

И оставалась лишь одна мелкая заковыка: в компании был лишь один «железнодорожник», но Сережа Гаврюшин был очень занят на другой стройке, так что проектированием узкоколейки занялись отнюдь не профессионалы. Дело-то вроде несложное, но Саше такой подход не нравился: если случится авария на дороге, то кто за это отвечать-то будет? И по этому поводу он сильно беспокоился — но, по счастью, в середине августа ему пришла телеграмма от князя Хилкова, в которой тот сообщал, что император все же назначил его министром и приглашал в Петербург на подписание контракта на поставку рельсов. И в процессе подписания Саша предложил ему выстроить, теперь уже и в Москве, институт для подготовки железнодорожных инженеров, причем — если МПС направит к нему «для консультации» толкового инженера-путейца — компания Розанова окажет «изрядную помощь в постройке здания такового института».

— Вы, молодой человек, всерьез думаете, что я приму от вас подобную взятку?

— А это не взятка, а инвестиции в наши будущие проекты, о которых я вам уже рассказывал. Нам же будет крайне выгодно, если дороги желаемые будут выстроены быстрее, и если работать они станут без перебоев — а такого без наличия толковых специалистов ну никак не достичь. Но тут такой момент возникает: без вашей помощи мы свою мелкую дорогу выстроим, скорее всего, плохо, и помощь в постройке института нам оказать будет крайне затруднительно.

— А как дорога на Одоев в этом поможет?

— А в Одоеве у нас неплохой кирпичный завод уже выстроен. Но пока уголь на него подводами возим, много кирпича он не дает, да и вывезти оттуда кирпич будет невозможно. А будет дорога — картина резко изменится…

— Но если вы все это будете по несколько раз перегружать…

— Да, это, безусловно, создает изрядные неудобства. Но узкоколейку мы можем строить без согласований с вами, да и, в крайнем случае, и без профессиональных путейцев ее проложить все же возможно. Если все же люди знающие нам на узкие места укажут, чтобы дорога без особых проблем работала…

— Вы, Александр Алексеевич… Вообще-то рабочие пути внутризаводские с министерством моим согласовывать не обязательно, а уж как таковые у вас на заводах прокладываться будут… Как я понял, вы готовы и нормальной колеи дорогу проложить из своих средств, если все согласования получите?

— Да.

— Ну, считайте, что уже таковое согласование получили, а я для вас путейца подыщу. Сам бы поехал, молодость вспомнить чтобы, но иных дел… Но если вы меня на открытие сей дороги пригласите, буду рад…

Саша тоже вернулся из Петербурга в состоянии весьма радостном, но вовсе не из-за того, что с дорогами и рельсами разобрался. Его в Петербурге успел отловить Аверьян Мартынов, и рассказал много нового и интересного:

— Вас, Александр Алексеевич, я теперь всю жизнь помнить буду доброту вашу и помощь великую.

— А поподробнее насчет моей доброты сказать можешь?

— С доктором Арвачевым мы поляков тех вежливо расспросили, те все в деталях рассказали… ну а Осипов мне наказать злодеев сильно помог: убивать мы никого, конечно, не стали, но детей у мерзавцев отныне не будет, доктор и в этом весьма преуспел.

— Ну, поздравляю. Теперь что, в отставку подашь?

— Побойтесь бога, Александр Алексеевич, я вам за помощь эту великую по гроб жизни не расплачусь! Но все старания приложу, и, надеюсь, у меня уже есть, чем вас порадовать. Опять же с Вениамином Силантьевичем мы и ваших татей расспросить смогли, те тоже интересного рассказали изрядно. А Николай Николаевич, записки наши изучив, сказал, что Державе Российской какие-то литовские национальные социалисты вовсе не нужны. Ну, не нужны так не нужны, сие понять и вовсе нетрудно. Бают, что толпой они в заграничные страны выехали и уж точно обратно в Россию не вернутся.

— А если из-за границы России гадить начнут?

— Через ту границу еще никто никому ничего сделать не сумел, ни плохого, ни хорошего. Как нам батюшка