Мусорщик с Терры - Владимир Анатольевич Тимофеев

Я снял крышку блока регулировки робоуборщика, присел на корточки и начал один за другим устанавливать контрольные переключатели на нулевые отметки.

«Четыре секунды».

Охранник тихо шагнул ко мне (я видел его «глазами» искина, в инфракрасном режиме) и ткнул мне в рёбра стволом: мол, типа, кончай работу и поднимайся, будем сейчас разбираться, что ты за фрукт.

«Готово! Контроль доступа у меня…»

Я медленно встал. Раскинул в стороны руки… А затем резко, сдвигаясь с линии выстрела, крутнулся на месте и с силой воткнул отвёртку в глаз надзирателю…

Глава 17

«Хольт Майер, обер-надзиратель СБ корпорации „Голдчейн техникверке“, — прочёл Гарти в чипе упавшего наземь охранника. — Бывший преступник, раньше работал на Синдикат, перевербован „голдами“ шесть лет назад. Служил в особом отряде на должности ликвидатора. Засветился полтора года назад в акции на Сокотре. Объявлен в розыск как террорист и особо опасный преступник в Содружестве, Свободном Альянсе и десятке отдельных миров. По сфабрикованным корпорацией данным, убит в перестрелке месяц назад. В реальности переведён во внутренний изолятор на Уре для охраны особо важных подследственных».

Я мысленно усмехнулся:

«Да уж. Чувак интересный. А что по второму?»

«Второй — гросс-надзиратель Клаус Шва́рцбах. Штатный палач корпорации. Специалист по развязыванию языков».

«Ещё интереснее, — почесал я за ухом. — И кого они, хотелось бы знать, охраняют?»

«Информация не доступна, — в голосе Гарти мелькнули виноватые нотки. — В электронном журнале единственный содержащийся в изоляторе заключённый значится под литерой „Зет“. Там даже номер камеры не указан, где его держат».

«И как мы узнаем, в которой? Будем вскрывать все подряд? Или лично спросим об этом у херра Шварцбаха?»

«Я бы так не рисковал».

«Почему? В чём здесь риск?»

«Частые открывания сразу многих дверей могут включить неизвестный мне протокол безопасности, — объяснил Гарти. — А Шварцбах, судя по его послужному списку, во время допроса соврёт и, опять же, даст нам тот номер камеры, который запустит всё тот же неизвестный мне протокол безопасности».

«Ясно, понятно, — потёр я виски. — Понятно, что с этим кадром каши не сваришь. Какие ещё варианты?»

«Вариант: посмотреть в бумажном журнале. Уверен, он тут ведётся. Надо только найти его».

«Бумажный журнал, говоришь? — хмыкнул я в стиле „красноармейца Сухова“. — Ладно. Поищем. Попытка не пытка…»

Из бокса с робоуборщиками я вышел с планшетом в правой руке и ремкейсом в левой.

Все камеры слежения на этаже, до которых добрался Гарти (а он добрался до всех, что висели в коридорах и холлах), показывали застывшие на одном кадре картинки.

«Будь осторожен, — предупредил подселенец перед поворотом к „дежурке“. — Херр Шварцбах, похоже, нервничает».

Нервничает? Ну, ещё бы! Сигнал тревоги он передать не может — внешняя связь не работает. Что происходит с напарником, не знает — с видеокамеры в боксе сигнал не идёт. Покидать рабочее место запрещено… Ну, разве только всё же попробовать выйти из помещения, но от входа не отдаляться и дверь при этом не закрывать…

Смешно, но штатный палач корпорации именно это и сделал.

Когда я повернул за угол, то увидел его стоящим около двери в «дежурку», с лазерганом в руке, беспокойно озирающимся по сторонам.

Увидев меня, он предсказуемо завопил:

— В чём дело⁈ Где Хольт⁈ Что случилось⁈

Ясен пень, я его «не услышал» — вместо этого нацепил на лицо испуганное выражение и торопливо двинулся навстречу гросс-надзирателю, подняв планшет, как охранную грамоту.

— Стоять! Не двигаться! — вскинул Шварцбах оружие.

Я «в ужасе» остановился, поднял планшет ещё выше и начал мычать что-то невразумительное.

Гросс-надзиратель показал жестами, чтобы я поднял и вторую длань, но перед этим бросил на́ пол ремкейс. Когда я это сделал, он махнул мне свободной рукой, приказывая подойти.

Вжав голову в плечи, я осторожно приблизился.

— Давай сюда! — указал он лучевиком на планшет.

С заискивающей улыбкой я протянул планшет надзирателю. Он нетерпеливо схватил его. Дёрнул к себе. Ствол лазергана качнулся в сторону, я автоматом качнулся вперёд…

Лучшего мига, чтобы решить проблему, нельзя было и придумать.

Пальцы, удерживающие уже не нужный планшет, резко разжались.

Потерявший равновесие надзиратель неловко взмахнул рукой, и я, как на тренировке, рванул его за рукав, продолжая движение и выворачивая его грабалку до характерного треска в суставе.

Херр Шварцбах брякнулся навзничь, и я тут же ударил его берцем в гортань.

В горле гросс-надзирателя что-то противно хрустнуло, он конвульсивно дёрнулся и обмяк.

« Ловко! — прокомментировал Гарти. — И главное, без стрельбы. А то тут какие-то датчики стоят на выброс энергии. Могла бы сирена включиться».

«А раньше сказать не мог?» — пробурчал я, переводя дыхание.

«Я думал, ты знаешь», — изобразил удивление Гарти.

«Индюк, знаешь, тоже думал, да в суп попал. Предупреждать надо о таких вещах. Усёк, железяка?»

«Ферштеен, херр гуманоид!»

«Сам ты, блин… ёпсель-мопсель резиновый… Показывай, где тут журнал искать…»

К нашему счастью, долго искать его не пришлось. Он нашёлся в «дежурке» — лежал на рабочем столе около монитора. На мониторе отражалась работа следящих камер. Гарти с ними уже пошаманил. Они все теперь передавали сгенерированное искином подменное видео, где один надзиратель сидел перед монитором, а второй находился в рембоксе и наблюдал за тем, как техник по клининговым системам Иеремия Луис занимается плановой регулировкой-проверкой робоуборщиков.

На регулировку каждого агрегата по регламенту полагалось двадцать минут, так что в запасе у нас был целый час. За это время мы должны были отыскать, что нам нужно, и смыться сначала отсюда, а после вообще из башни.

Бумажный журнал оказался довольно толстым, и чтобы найти в нём нужную запись, мне потребовалось семь с половиной минут (Гарти считал).

Во внутреннем изоляторе корпорации работали две пары надзирателей, сутки через сутки. Смена начиналась в ноль-ноль часов, заканчивалась, соответственно, тоже. Приёмы пищи у содержащихся в камерах происходили два раза в день, в восемь и в двадцать ноль-ноль. Продукты и прочее доставлялись на этот этаж пневмопочтой, её магистраль выходила прямо в «дежурку», из правой от монитора стены. Судя по записям, в этой тюрьме содержалось, как правило, не более трёх заключённых. Сейчас (и в этом искин не ошибся) находился один, обозначенный в документах литерой «Z». Его доставили сюда четыре недели назад. А вот в какую конкретно камеру запихнули — чтобы найти эту инфу, пришлось и впрямь попотеть.

Заключённого «Зет» упоминали в журнале только короткими записями