Кровь Тала - Софья Шиманская

как и стол и вообще каждая поверхность, были завалены бумагами и скомканной одеждой в темных подпалинах. В стратегически важных местах – например, на полу возле стеллажа, – были расставлены чашки. Даже в бараках Терция не было такого бардака. Зато пахло здесь намного лучше – горьким костром и чернилами, а не потом и перегаром. Было тихо и тепло. Луция не было – и волки с ним. Прямо сейчас он был где-то на пути к Йорду – на экспериментальных санях устилал снегом новый зимник. Доказывал свою полезность, демонстрировал силу и укреплял положение среди талорцев. Словом, осваивался в новой должности Даллаха – великого и ужасного проводника, от имени которого у северян подгибались коленки. Весь из себя важный. Хозяин Мерзлоты. Ничего, на санях тоже мыться негде.

Уходить не хотелось. Заслуженный выходной Талия планировала выжать досуха.

Каменная перегородка с грохотом распахнулась. Талия резко села, опрокинув миску с виноградом.

В помещение вошел Аэд. На его лице было нечитаемое выражение, от которого Талии захотелось прямо сейчас оказаться хоть в нужнике, хоть посреди бойцовской арены в разгар поединка – главное, подальше отсюда. За ним следовал Милош. Он что-то щебетал на талорском.

Увидев Талию, Аэд скользнул по ней удивленным взглядом.

– Ты что здесь делаешь?

Талия растерялась. Но какого хера?

– Это комната Даллаха. А я сокол Даллаха, – она взглянула на него с вызовом, – что ты делаешь в чужих покоях?

– Здесь все покои мои, – он указал ей на скамью, – сядь, слушай. Увидишь его раньше меня – перескажешь наш разговор.

Талия подчинилась, одарив хана раздраженным взглядом, который он проигнорировал. Рабом он нравился ей больше. Аэд явно был с дороги, и, судя по его виду, это была не увеселительная прогулка. Его руки и волосы покрывал седой пепел.

А еще он был в доспехах. Их Талия видела впервые. Еще в прошлой жизни в Лотии она слышала много баек о том, как ужасающе выглядят талорские войска, и теперь поняла, о чем шла речь. И да, доспехи хана производили определенное… впечатление. Орхо и без того был жутковатым: казалось, что, только когда дело касалось Эдеры, его сокрушительная аура чуть рассеивалась. То ли дело было во внешности, то ли в манере держаться, но хан казался скорее чем-то вроде… дриады? Не человеком. Существом. Все талорцы отчасти так выглядели – будто легенда о том, что Великие Духи лично создали их для своих нужд, была не мифом, а вполне историческим фактом. И все же в том же Айлане этой жути было поменьше.

Доспехи же довершали этот образ. Абсолютно черные матовые костяные пластины нагрудника плотно прилегали к телу, а широкие наплечники оскаливались блестящими шипами. По их виду Талия догадалась, что талорские кони служили своим всадникам и после смерти. Нижняя часть брони представляла собой что-то вроде пластинчатой юбки с прорезями, гибкой и легкой. Шлем – вернее, маска из лобной части лошадиного черепа – висел у Аэда на поясе.

Если от дриады еще в теории можно было ждать чего-то хорошего, то вот это существо было чистым ночным кошмаром.

Аэд уселся возле очага, скрестив ноги. Угли раскалились и вспыхнули белым пламенем.

– Еще раз, – произнес он на эдесском, – что сделал Зен?

Милош приветственно кивнул Талии и занял место напротив хана.

– Зен угрожает торговой блокадой, – повторил он, глядя на Аэда, – нам и тем, кто решит воспользоваться нашим торговым путем. Они заявили, что снег – это суть вода, а вода берется из Сайрмора, значит, тоже принадлежит Лону.

Талия опешила и не смогла сдержать смешка.

– Чего? – она уставилась на Милоша, вскинув бровь. – Это нелепо. С таким же успехом они могут заявить права на воздух и на весь урожай, потому что поливают его водой из Сайрмора. Это же чушь собачья.

– Да неужели? – Милош подарил ей саркастичный взгляд, в котором хорошо читалось его мнение о дипломатических талантах Талии. Он повернулся к Орхо: – Они прекращают торговлю с тобой и со всеми, кто осмелится с тобой сотрудничать. Это блокада. Никто за милю не приблизится к новому торговому пути, если это повлечет прямой конфликт с Лоном.

– Это объявление войны, – Аэд недобро усмехнулся, – они не хотят со мной воевать.

Милош был на удивление спокоен. Нет, не так – он был смиренен. Если после заключения сомнительного, с его точки зрения, кровного союза сокол буквально источал раздражение, то сейчас он выглядел так, словно посыпал голову пеплом и принял хаос. Только кончики его ушей то и дело дергались, как у потревоженного кота.

– Они готовы вести переговоры в изменившихся условиях, – поймав бритвенно острый взгляд Аэда, Милош вздохнул, – а чего ты ждал? Ты бросил им вызов. Покусился на их торговую монополию. Даже если бы мы сожгли их флот и обесчестили их дочерей, проблем было бы меньше. Ты разворошил змеиное гнездо, Аэд, и эти змеи не успокоятся, пока всех нас не передушат. Им не надо с тобой воевать, они загоняют тебя в угол.

– Если загнать меня в угол, в этом углу станет слишком жарко.

Талии от тихого рокота в голосе Аэда становилось не по себе. Милош же сохранял невозмутимость.

– Они не боятся твоего пламени. Их смерть обойдется северу дороже их жизни. В этом сила Лона.

Милош почти дословно воспроизвел слова, которые мать когда-то сказала Талии: «Сила в том, чтобы стать незаменимой». Талия усмехнулась. Чем больше она слышала о Зене, тем отчетливее понимала, насколько недооценивала сущность своей матери. Сайна была не просто ведьмой. Она была плоть от плоти Лона. Та же политика, те же методы. Дом Развлечений Лотии был ширмой для множества исключительных услуг, которые она оказывала нужным людям. Их секреты оставались секретами только до тех пор, пока Сайна была жива и благополучна. Мать построила собственное Лоно в миниатюре, умело адаптировала его принципы под жизнь в Эдесе. Внезапно Талия осознала, что почти восхищается матерью, – и тряхнула головой, прогоняя это неприятное чувство. Бешеная сука остается бешеной сукой.

Аэд поднял голову. Талия почувствовала, как у нее над головой с тихим гулом прокатился жар. Глиняный потолок пошел мелкими трещинами.

– Я спалю Зен. Если другие государства не выживут без товаров Зена и без торгового флота Зена, для меня ничего не изменится, я ведь и так под блокадой. Если север не способен жить без Лона, это будут его проблемы, а не мои.

Милош как-то печально улыбнулся.

– Тебя всегда слишком волновала жизнь людей, Аэд. Этим ты лучше своего брата.

Орхо молчал. Повисла напряженная тишина. Скулы Милоша подрагивали. Разговор