Град на холме - Дмитрий Чайка

почитать Сераписа. Они, услышав, что благодать Энеева обретена неким кельтом по имени Бренн, продали все, что у них было, сели в Неаполе на корабль, груженный оливковым маслом, и приплыли сюда, мужественно превозмогая тяготы пути. На лицах этих прекрасных людей было написано неописуемое счастье, похожее на то, что посещало советского человека после переезда из заводского общежития в отдельную квартиру. Видимо, легенда про сияющий град на холме захватила умы людей, и кое-кто из них решился покинуть опостылевшую реальность. Самое поганое, что для этих пилигримов все уже случилось. Они достигли своей Земли Обетованной, а дальше это моя проблема.

— Кто вы такие? — спросил я, когда три десятка человек робко обступили меня и начали жадно поедать глазами.

— Мы просто люди, господин, — вперед вышел пожилой мужик с обожженным солнцем лицом и крепкими, мозолистыми руками. — До нас донеслась весть, что есть земля благословенная, осененная благодатью бога. И мы просим разрешения поселиться здесь. А еще мы просим разрешения вести особые богослужения. Мы не приемлем продажных жрецов Талассии. Они истинное зло во плоти.

— Чем вы зарабатываете на жизнь? — спросил я их.

— Мы рыбаки, господин, — ответили они. — Мы трудились в артелях, принадлежащих нашей ванассе.

— Хлое? — поднял я бровь.

— Эрано, — покачали они головами. — Ванасса Хлоя, хоть и была грешницей, но приняла мученическую смерть. Серапис будет милостив к ней на последнем суде. Бог простит ее за то, что перед смертью она открыла правду о тебе.

И что же теперь с ними делать? — задумался я. — Обратно не отправишь, у них билет в один конец. Помрут прямо здесь, в порту, вместе с детьми.

— Почему оружия ни у кого нет? — спросил я.

— Мы не приемлем насилие, господин, — ответили они. — Мы трудолюбивые люди и верим, что бог защитит нас.

— Ясно, — вздохнул я. — Баптисты здешние. Ладно! Подойдете к благородному Корису. Он градоначальник Каэр Эксе. Он покажет, где можно поселиться. Работу тоже получите у него. Это вам на первое время.

И я высыпал из кошеля горсть блестящих драхм, украшенных собственной физиономией. С одной стороны изображен я, а с другой — раскидистый ясень, символ моего рода. Такой теперь у этой страны герб.

А ведь у меня проблема, — отчетливо понял я. — Как ни гони от себя эту работу, прикрываясь вечной войной, а деваться некуда. Нужно создавать кодекс, по которому будет жить моя разношерстная держава. Иначе ее просто разорвет на куски. Я уже сейчас не могу подогнать всех под одну гребенку. Кельты с материка не примут обычаев кантиев, а талассийцы никогда не станут кельтами. А уж про этих бедолаг и говорить нечего. И ведь это только начало. Как? Как мне создать такое общество, чтобы каждый мог жить так, как просит его душа? Я пока что этого не знаю. Альбион — не Америка, он слишком мал для беспредельной, ничем не ограниченной свободы.

* * *

Менипп смотрел на своего государя и потирал в задумчивости затылок. Ливийский скорпион — опаснейшая тварь, но ванакс молод и силен. Он мечется в горячке и бредит, но состояние его не внушает серьезных опасений. Легионный лекарь сказал, что он вполне может выкарабкаться, и что шансы на это весьма велики. Совсем еще юное лицо, на котором только начали пробиваться молодые усишки, исхудало донельзя. Щеки ввалились, под глазами залегли синие круги, а лоб покрылся мельчайшими капельками пота. Тем не менее, грудь ванакса поднималась в ровном дыхании, и порой он открывал глаза и несколько секунд смотрел вполне осмысленно, пока снова не проваливался в забытье. Магистр, выходя из царского шатра, наказал лекарю.

— Глаз с государя не спускай!

Тот равнодушно кивнул и начал поить ванакса через тряпицу, смоченную водой. Вояка, лезущий давать советы врачу, что может быть хуже! Только врач, дающий советы воякам.

Менипп взглянул на холм, опоясанный кольцом телег, и сплюнул в досаде. Давно бы уже разбили укрепления варваров из пушек, но у них тоже есть пушки, и они стоят выше. Стрелять приходилось издалека, отчего точность оставляла желать лучшего. Пороха совсем мало, а подойти на прямую наводку никак не получалось, кельты выбивали расчеты из штуцеров или разносили ядрами. Несколько атак пехоты не привели ни к чему. Их расстреливали на подходе, отчего окрестности холма теперь усеяны мертвыми телами, причем, преимущественно это были тела аллоброгов. Бросать в самоубийственные атаки своих солдат Мениппу было откровенно жаль. А кельтов не жаль ничуть, потому что бывший всадник-фессалиец здешнюю знать в медный халк не ставил.

Ночь надвигалась неумолимо, трибуны выставили посты вокруг непокорной деревянной крепости, и понемногу лагерь погрузился в чуткий, тревожный сон. Менипп набросил грубый серый плащ и пошел к обозу, в котором за армией шел неприметный купец, соблазнивший его в свое время неслыханным по щедрости предложением. Точнее, не только он. Их тогда трое было. Сытые, наглые, с гильдейскими цепями на шеях. И у них на руках была пачка документов, из которых следовало, что он, магистр Менипп, воровал на армейских поставках. И что хуже всего, продавал на сторону порох. Если простое воровство ему бы еще сошло с рук, то за порох ванакс на кол посадил бы. В общем, ему пришлось разговаривать с этими людьми и выслушать их предложение. Он думал об этом не одну неделю. С одной стороны, нечего бога гневить, он и так на самое небо взлетел, а с другой… А ну как выйдет из милости у скорого на расправу юнца? Вдруг не почует, где нужно смолчать и где удержаться от воровства… Опасно, очень опасно. Но тут удача сама в руки идет, и Менипп бестрепетно откинул полог знакомого фургона, набитого всякой всячиной.

— Поболтать нужно, — сказал он вместо приветствия, и купец, не говоря ни слова, вышел вслед за ним.

— Я слушаю тебя, сиятельный магистр, — спокойно произнес купец, который в этот момент ни видом, ни ухватками, ни уверенностью во взгляде не напоминал ту мелкую шушеру, что тащилась обычно за наступающим войском. Этот человек явно богат, только притворяется нищим босяком, рискующим головой за горсть мелкого серебра.

— Он между жизнью и смертью, и лекари говорят, что поправится, — воровато оглянувшись, шепнул Менипп. — Но все можно сделать, если действовать немедленно.

— Так действуй, — сказал купец. — И ты получишь желаемое.

— Я хочу получить это сейчас,