Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

Содержание малого двора Его Высочества идет из его средств. Королевскую же свиту полностью содержит казна. Пока был жив государь, это имело смысл, но сейчас, пока вы не разрешились от бремени, да и после, пока ни придет время назначить придворных Его Величеству, содержание двойной свиты ляжет бременем… — он оборвал сам себя и склонил голову: — Простите великодушно, Ваше Величество, я не желал быть дерзким.

— Я услышала вас, ваше сиятельство, — ответила королева. — Признаю, ваши слова справедливы. Мне и вправду не нужны две свиты. Однако составляют их потомки древних родов. С этим тоже нужно считаться. Вы сами знаете, сколько они спесивы и обидчивы.

— Вынужден признать вашу правоту, — вздохнул министр.

— Но я подумаю о ваших словах, обещаю, — заверила Лания. — Выход должен быть, и я его найду. Вам есть, что еще мне доложить?

— Нет, Ваше Величество… то есть… — граф вновь замялся, и длилось это замешательство несколько дольше предыдущего.

— Выскажетесь, ваше сиятельство, — произнесла королева. — Я вижу, что вас что-то тревожит.

— Я бы не сказал, что тревожит, — вновь растягивая слова, ответил министр, — но спросить все-таки должен. Однако это неловко и, возможно, причинит вам боль… — В это раз Лания не ответила, но продолжала смотреть на Нимуса, ожидая продолжения. Он вздохнул, прижал ладонь к груди и заговорил: — Нижайше прошу простить меня за то, что посмел растревожить ваши старые раны, но… Государь когда-то назначил содержание одной… э-э-э… особе. Теперь, когда Его Величество почил, возможно, вы пожелаете отменить…

— Содержание его любовницы, — закончила государыня за министра и отвела взор к книжному шкафу, где ныне находилась шкатулка с миниатюрами, засунутая на книги, к которым вдова пока не собиралась прикасаться.

Она молчала, молчал и Нимус, ожидая, когда королева заговорит. Лания покусывала губы, раздумывая, наконец протяжно вздохнула и произнесла:

— Я не стану ни отменять, ни урезать содержания. Вряд ли оно может сравниться с содержанием моих придворных. Однако там растет сын государя, и я не могу оставить его в нищете. Как бы там ни было, но в его венах течет королевская кровь. Продолжайте платить этой женщине.

— Вы крайне великодушны и щедры, Ваше Величество, — с поклоном ответил граф.

— Пустое, — отмахнулась королева. — Главное, что этот ребенок не может стать соперником моему сыну, если, конечно, я вынашиваю сына. Если же дочь, то потом задайте ваш вопрос новому королю, а я хочу оставить, как есть. Теперь вы сказали всё, что хотели?

— Да, государыня, — сказал министр, на сегодня я сказал всё, что имел донести до вас. Но… Могу ли я позволить себе еще одну дерзость?

— Дерзите, ваше сиятельство, — улыбнулась королева, но взгляд ее стал пытливым.

— Великодушно простите меня, Ваше Величество, если слова мои покажутся вам обидными. Я вовсе не желаю оскорбить вас…

— Говорите же, — устало вздохнула Лания.

— Я рад, что вы решились взять управление в свои руки, — произнес Нимус. — Мне бы не хотелось делать доклады тому, кто сам обязан служить, а не повелевать. По крайней мере, не в королевском дворце и не королевством.

Королева расслабилась, она ожидала иного, даже совета не лезть в дела, в которых так мало понимает, а заботиться о своей беременности.

— Однажды на трон взойдет истинный государь, — сказала она. — Произойдет это вскоре или же спустя годы, станет известно лишь тогда, когда я разрешусь от бремени. Пока же на меня возложена обязанность сберечь для будущего монарха его королевство. Как же я могу осмелиться передать его кому-то, кто думает о себе больше, чем о землях, по которым он ходит? Смею надеяться, что Всевышние не оставят меня и ниспошлют достаточно мудрости, а верные люди, — она задержала пристальный взгляд на министре, — поддержат и помогут там, где это будет мне необходимо.

— Верные вам люди с вами, государыня, — поклонился Нимус.

— Я счастлива это слышать, — улыбнулась ему Лания. — И больше не задерживаю вас, ваше сиятельство.

— Да, Ваше Величество, — поклонился министр.

Следующим на прием к государыне был министр юстиции и правопорядка. Его доклад начался с расшаркиваний, пожеланий доброго здравия и уверений в желании служить государыне и Северному королевству. Лания милостиво выслушала, похвалила за рвение и перешла к делу:

— Расскажите мне, ваша милость, спокойно ли в нашем королевстве? Были ли происшествия?

— Всё спокойно, Ваше Величество, — заверил министр, — громких происшествий не было. Королевство скорбит вместе со своей королевой, — и он, вздохнув, потупил взгляд.

— Всевышним угодна скорбь подданных по государю, — ответила государыня. — Я готова выслушать доклад.

Барон Стимах ответил чуть удивленным взглядом:

— Так ведь спокойно всё, Ваше Величество, не извольте беспокоиться. Если же что-то и будет твориться неладное, так я приложу все силы. Вы можете быть во мне уверенной. Я не подведу вас. Во всем разберусь, и ваш покой не будет потревожен.

Лания откинулась на спинку кресла и, посмотрев на министра, поджала губы.

— Вы не подготовили доклад, — наконец произнесла она уверенным тоном. — Вам не хватило времени? Или же считаете, что меня не касается то, что происходит в королевстве, которое было доверено мне умирающим государем? Быть может, вы находите меня беспомощной или глупой?

Барон вскинул руки:

— Умоляю, Ваше Величество, не гневайтесь, вам нельзя! Это вредно! Я обещал вашему батюшке, что не расстрою вас. Его светлость позаботился…

— Что? — тихо спросила королева.

Она уперла ладони в поверхность стола, поднялась на ноги и, нависнув над ним, вопросила:

— Скажите мне, ваша милость, какую фамилию носит правящая династия в Северном королевстве?

— Мелибранд, Ваше Величество, — ответил барон.

— А какую фамилию носит его светлость? — чуть прищурив один глаз, полюбопытствовала государыня.

— Виллен, Ваше Величество, — произнес министр, но взгляд его вдруг стал настороженным.

— Тогда почему вы исполняете обещания, данные Виллену, но не спешите исполнить повеление Мелибранд?

— Но… — его милость замолчал и в растерянности потер лоб. — Вы ведь дали его светлости полномочия… Я же видел указ! — воскликнул министр, но это было адресовано скорей самому себе. — Там ведь было написано…

— Что? — вновь