Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

— Вы попросту не понимали, что делать и на кого положиться, — едва приметно улыбнулся советник. — Но вот вы услышали, что у вас есть сторонники, и они готовы поддержать свою королеву, и тогда начали думать и действовать. Я безмерно рад, что не ошибся, и вы оказались по духу Виллен.

Лания приподняла брови, обозначив удивление. Для нее в эту минуту имя рода было подобно ругательству после всего, что успело произойти. Радкис понял ее недоумение верно и потому пояснил, что имел в виду.

— Виллены — сильный род, Ваше Величество. Вы сейчас думаете о том, как повел себя ваш брат, и что успели наговорить родители, однако до них было множество поколений герцогов Вилленских. И среди них хватало не только интриганов, но и в высшей степени примечательных личностей. Вы ведь их и сами знаете, потому как историю своего рода изучали еще в детстве.

К примеру, Гонтор Виллен, ваш прапрадед. Это был человек железного норова. Отважен, крайне умен, изобретателен и одарен множеством талантов. Его имя по праву вписано в историю Северного королевства. Как и имя Нетии Виллен, вашей двоюродной прабабки. Вот уж великого ума была женщина и крепкой воли.

И если бы тогдашний государь не испугался сильной женщины и не переменил выбора своей королевы, то мы могли избежать неприятностей, в которое нас втянули восточные соседи, когда монарх пошел у них на поводу и вступил в союз против южан. Я искренне в этом уверен. Нетия не позволила бы ему сглупить.

Так что вам нечему удивляться, государыня. В вас пробуждается кровь рода, подавленная чужой волей и воспитанием. Вы, как бабочка, выпускаете крылышки из треснувшего кокона. Над вами не довлеет родительская власть и власть мужа, чьей любви вы желали добиться. И потому с каждым новым шагом вы чувствуете себя всё уверенней. Пусть так и будет.

— Да услышат вас Всевышние, — чуть смущенно улыбнулась королева. — Вы правы. Когда-то я мечтала заслужить похвалу отца и ласку матери, потом мечтала о любви мужа. А сейчас я должна сохранить королевство и отстоять право моего ребенка на трон… если, конечно, родится мальчик.

Впрочем, пока меня никто не тревожит, кроме моих кровных родственников. Его Высочество ведет себя, как образец благочестия. Больше не наряжается, не забывает взять дар, когда мы едем в храм. Не кривится и не чувствует себя нелепо, как в первый день. Входит серьезным, выходит одухотворенным. И со мной ведет себя так, что придраться уже не к чему.

А сегодня утром и вовсе хотел ехать верхом, чтобы не компрометировать меня своим соседством. Так повлиял на него наш разговор без обиняков. Однако нам надо было объясниться после того, что устроил мой братец, и я велела Канлину вернуть коня в конюшню и вновь ехать со мной в карете.

Что до герцога Тридида, то мы с ним еще ни разу не столкнулись. Его светлость не ищет со мной встреч, чтобы дать совет или предостеречь хотя бы от бесед с племянником. В отличие от принца, который уже высказался в отношении своего родственника. Однако я не спешу оценить молчание его светлости, как добрый знак, как не спешу доверять словам Канлина. Хотя от вас мне бы хотелось услышать историю, которой поделился Его Высочество.

Но прежде договорите свою мысль. Так, стало быть, вы считаете, что визит моей матери был попыткой отца понять, как быть дальше?

Радкис чуть склонил головой, показав, что помнит и готов продолжить. А после произнес:

— Да, ему было необходимо узнать, как вы поведете себя после вчерашнего. Не уверен, что ваш брат в точности передал, что происходило между вами вчера, но скрыть, что на его появление во дворце наложен высочайший запрет, скрыть не мог. Разве что подал в своем ключе. А так как ваш брат — человек недалекого ума, но великого высокомерия и самолюбования… Простите, Ваше Величество, — опомнился граф, но Лания только отмахнулась:

— Пустое, говорите, как думаете, ваше сиятельство. Я не оскорблена.

— Благодарю, государыня, — Радкис прижал ладонь к груди и продолжил: — Как я уже сказал, Ранал Виллен — человек невеликого ума, но высокомерен и самолюбив невероятно. Он умело флиртует и вовсе не трус. Однако руководит им гонор, а не отвага, что, впрочем, не отменяет его решительности. И все-таки он явно уступает отцу и вам, Ваше Величество. Я не льщу, но говорю, что думаю, как вы и велели. По разуму Ранал ближе матери, и об этом говорит ее сегодняшнее появление в вашем кабинете. Тонкость — это не про старшего отпрыска Виллен, и не про вашу с ним матушку. Потому он увидел в вашем поведении — головокружение от возвышения, и ее светлость уверилась в замечании сына.

Однако ваш отец не таков. Думаю, он уже понял, что к переменам в вашем привычном поведении имеется повод. И он скорей всего в том, что вы нашли поддержку. Стало быть, он будет не только искать вашего пока неведомого друга, но и пути к тому, чтобы занять его место.

Я ведь вам говорил, что ссориться с вами родитель не станет. Это не в его интересах. А раз уж вы пригрозили лишить его места советника, и повторили это дважды, о чем явно скажет ее светлость, то батюшка превратится в покладистого пушистого котенка. Нет, он не переменит намерений, лишь подход, потому вам стоит помнить, что является истинной подоплекой.

— Власть, — понятливо кивнула Лания.

— Верно, — кивнул в ответ Радкис. — В какое бы тесто его светлость не обернулся, начинка останется прежней. Она не принесет ничего, кроме несварения. И с братом он постарается вас помирить. Только вот Ранал вряд ли станет покладистей. Его бы я и вовсе уже к себе не подпускал, а лучше спровадил подальше не только от дворца, но и королевства.

— Посольство?

Идея была интересной и Лании понравилась. Это ведь и вправду был выход! Играя на самолюбии брата, одарить его некой важной задачей и отправить подальше и на подольше, потому что и сама королева видеть его не желала. А отец не оставит своего желания возвысить сына и будет уговаривать дать ему некую должность, как он уже поминал. Но теперь это назначение явно откладывается. Так что можно и исполнить желание отца, и избавиться от Ранала.

— Ваши слова легли мне на душу, — улыбнулась Лания.

Радкис хмыкнул и отрицательно покачал головой.

— Не