Патриот. Смута. Том 13 - Евгений Колдаев

А он. Он же с ними несколько лет бок о бок воевал.

— Ляхи… Ляхи они не то, что мы или вы. — Пожал плечами Заруцкий. Все же на удивление он четко отделял дворян и бояр, да всех жителей Руси от казаков донских. — Горделивые, власти над собой ничьей не чтут. Свобода у них, только дикая. Вот… Вот смотри. Ты, ну скажем царь… — Он криво улыбнулся, рассмеялся.

— Ну скажем. — Я поддержал его манеру и тоже усмехнулся в ответ. — Скажем царь.

— Вот. Ты решил войной идти на соседа, у которого разброд в стране. Его царь умер, наследников вроде нет, а может есть. Бояре там что-то творят и самое время ударить. Ситуацию видишь, чувствуешь?

— Ну да. Знакомая ситуация.

— Ты полки поднимаешь, сам становишься во главе или воеводу какого-то из бояр ставишь. И пошло-поехало. Так у вас. Да?

— Выходит да. Но… Кто-то может и не подняться, не пойти.

— Да, все так. Может. А у ляхов совет… Сейм. Слово умное. — Он палец вверх поднял. — Там шляхта собирается и решает, а королю мы помогаем, или это его личные дела война с соседом. А нам на это, шляхтичам. — Он грудь выпятил и рожу скорчил. — Плевать.

— Да, хорошее сравнение.

— Добавь сюда еще то, что их магнаты друг друга на дух не переносят. Бояре… Бояре московские тоже, конечно, те еще ангелы. — Он покачал головой. — Хитрые лисы, ужи. Но… До ляхов им далеко. Там тебе в лицо улыбаться могут, а как повернешься, сразу нож в бочину. На! — Он выкрикнул это весело. — Каждый магнат, человек при деньгах и при земле, хочет все это приумножить. Простых шляхтичей подкупает или давит.

— А что православные?

— Тут, Игорь Васильевич, все еще сложнее. — Заруцкий головой покачал. — Есть те из магнатов, кто себя считает защитниками истинной веры. И так как-то получается, что именно они ближе к нам живут. Но, постепенно поляки Литву окаталичивают. Да еще и ересь эта, странная. Где шляхта вроде бы православная, но власть Папы Римского признает. Униатством зовется. У них вообще. — Заруцкий цикнул зубом. — Уния, любимое слово. Что короля касается, так уния Великой Литвы и Королевства Польского. Что веры, тоже уния. И с Москвой тоже же мысли были. Я у них в лагере много всего слышал. Такого слышал. — Он головой помотал. — Оттого и ушли мы.

— То есть выходит, Жигмонт сам по своей инициативе Смоленск осаждает? — Выдал я вопрос, который меня больше всего интересовал. Так в истории было, если задуматься. Сейм же весь этот поход не поддержал.

— И так и не так. Жигмонт латинянин до мозга костей. С ним рыцари эти чертовы, латинские. И кто среди панов, среди магнатов ими соблазнен, те верой и правдой поддерживают. Не все. Далеко не все. Но войска — то там король прилично собрал.

— А если скажешь… Скажем короля в плен взять?

— О… — Заруцкий прогудел, погладил бороду. — О… Господарь. Задачу задал, не решить. Ляхи они гонористые. Могут на смех короля поднять. Что мол дурак и не король он нам больше, коли попал в такую ситуацию. А могут… Могут и всей страной своей, всем сеймом решить, что оскорбление это всей Речи Посполитой.

Как и думал. Ситуация такая же, что и с пленными шляхтичами. Вопрос что с ними делать у меня решился благодаря действиям Ляпунова, но… Но не будь его жертвы, черт знает, как вообще все это лучше было бы решать. Больно горячий и нахрапистый менталитет у наших западных соседей. Порой не головой думают, а гонором.

— Господарь. В общем я тебе тут много чего рассказал, а теперь просьба моя к тебе. — Заруцкий как-то быстро перешел к вопросу оплаты за предоставленные сведения.

Я уставился на него, подняв бровь, а он вздохнул и начал.

— Про шляхту поговорили, про Вязьму… Обещаю я попробовать поговорить с Сапегой. Вызвать его как-то на нейтральную территорию, чтобы мы решили все наши дела. И может ты с ним что-то да как-то определишь. Только…

— Только?

— Письмо хочу Мнишек написать. Взамен. — Видел я, что опытный казак покраснел. Даже в темноте, при свете костра, видно это было. — Написать сам могу. Грамоте я мало-мальски обучен. Но понимаю… Без твоего вестового не передадут ей. Сделай милость, господарь.

И все? Не поместье просит, не землю, а письмо? М-да. Совсем тебе казак старый вскружила голову эта баба. С ума свела. Но, мне от этого убыли никакой не будет. Сделаем.

— Передам со своими гонцами ей письмо от тебя. Иван Мартыныч. С собой принес?

— Принес. — Тот вздохнул. — Принес, господарь.

Забрал я у него свиток, распрощались. Он накинул плащ и двинулся сквозь лагерь сотни Якова к своим. Ну а мне ничего другого не оставалось, как перекинуться парой фраз с Ванькой о том, что поутру мы выступаем, и чтобы снаряжение и кони были готовы.

— Господарь. С рассветом уйдешь?

— Да, Ванька. Ты до Вязьмы с обозом.

Тот вздохнул, мотнул головой.

— Опять господарь один будет. Не поесть нормально, коня не почистить, не выпасти.

— Бойцы помогут. — Я усмехнулся. — Тебе же хуже. Трястись в седле столько. Да и кто за обозом приглядит. Мне в нем свой человек нужен.

— Да… При Григории порядка побольше было. — Он резко дернулся, встрепенулся. — Нет, нет господарь мой. Не то, чтобы плохо. Григорий просто дюже дотошный был. Святой человек. Чуть что, сам во все лез, все беды разбирал. Карал и миловал. А без него, все не плохо, но… Но похуже.

— Ясно. Вот и заменяй его. Помогай по хозяйству.

Он кивнул и тут же двинулся доставать мне снаряжение на завтрашнее утро. Ну а я отправился в шатер. Завалился на шкуры, смежил глаза и провалился в глубокий, спокойный сон.

Ну а поутру, быстро позавтракав, мы основной частью конной силы моего воинства двинулись вперед.

Я вновь возглавлял авангард. Лучшие силы — конные легкие рейтары. Чтобы это не значило, ведь в миропонимании войск того времени рейтар должен был иметь защиту корпуса, доспех. Но моих я, конечно, всех вооружить не смог. Пока что только пара сотен, одна из них Якова, смогли снарядиться трофейными кирасами гусарии.

Казалось бы трофеев много. Столько шляхты мы побили и можно смело переоснастить все войско. Ну или хотя бы все конное войско.

С одной стороны да, но если копать глубоко, все становилось сильно сложнее.

Во-первых, много доспехов было повреждено. Все же мы их не купили, не добыли, а