Патриот. Смута. Том 13 - Евгений Колдаев

Только вот Делавиль, вроде более значимая птица, и он выше в войске чем отважный рыцарь Луи.

Французы, завидевшие нас, удивились присутствию Франсуа. Это было видно невооруженным взглядом. Тот снял шляпу, махнул им. Они ответили тем же, приветствовали нас всех, но неуверенно и удивленно переглядывались.

— Это же… Это… — Слышалось их перешептывание.

— Я знаю ваш язык, господа. — Проговорил я. — И да, это Франсуа де Рекмонт. Он мой… — Я улыбнулся. — Мой учитель фехтования и военного дела. Вы готовы выступать? Где ваш полковник?

Франсуа приподнял бровь, глянул на меня, на них. Вояки были разного возраста. Один совсем еще молодой, а двое ну примерно, как и он сам. Ответить они не успели, вмешался мой француз.

— Доброго дня. Хорошая погода, не правда ли. — Он кивнул им, добавил. — Господа. Инфант Игорь Васильевич преувеличивает мою значимость. Вы не поверите, господа, но на просторах этой большой, холодной и, как я думал по началу, варварской страны есть… Есть по настоящему ценные бриллианты мастерства боя на клинковом оружии. Правда, инфант предпочитает не шпагу или рапиру как мы, а саблю. В своей восточной манере. Но, поверьте, любого из вас он разделает даже не запыхавшись.

Удивления французов выросло еще больше

— Доброго дня, шевалье. — Они поприветствовали его, как подобает.

Далее вновь пошла рутина. Разговоры, переговоры.

Французы обозначили, что ситуация со снабжением у них тоже весьма неприятная. Со снабжением проблемы. Их полковник Пьер Делавиль решает проблемы организационного характера. Они ждали подхода русского войска, но дозоры были расставлены слишком далеко. Сейчас их собирают вместе, чтобы единой силой влиться в конное воинство.

Я кивнул.

Здесь разговор пошел быстрее и проще. И буквально минут через пять, французы были готовы пристраиваться в хвост наших походных колонн.

А мы двинулись дальше по пути, через леса и заболоченную местность к Вязьме.

Глава 20

Ближе к вечеру мы пересекли Гжать и ее ощутимо более маленький приток.

Мост здесь был недавно отремонтированный. Все же воинство Жолкевского, по пути к месту битвы, сотворило кое что полезное. Дороги они, конечно, не мостили. Им не нужно было тащить тяжелую осадную артиллерию. Да и нам тоже. Огромные проломные пищали я оставил в Москве, Смоленск наш, пока наш, и судя по известной истории еще несколько месяцев будет держаться. Так что штурмовать крепости нам не нужно. Идти после Смоленска на территории Речи Посполитой и громить врага на его земле я не собирался. Замириться и…

Моей стране нужен мир, пара десятилетий мира для модернизации, восстановления, переоснащения.

Вестовые, отправленные к Клушино, доложили что тамошний воевода выдвинулся для объединения с нашей пехотой. Где-то здесь, в районе теперешнего лагеря конного войска, завтра к вечеру они станут единым целым. Три сотни рязанцев уже отправлены туда в обход озера Черное.

Дальние дозоры докладывали, что местность достаточно безлюдная. Они уходили все дальше и дальше. Разъездов и противника не было. А те, что были посланы к самой Вязьме, пока что не вернулись. Я ждал их утром или даже чуть позднее.

Встали лагерем. Походным, быстро устанавливаемым, без большого числа шатров.

Служилые люди чистили лошадей, пасли их, кормили припасенным овсом. Скорый марш дело хорошее, только трудозатратное. Обоз наш отстает, а ресурсов мы взяли почти впритык, с небольшим запасом.

Телохранители мои занимались костром, лошадьми. Люди из сотни Якова помогали. Как-то так выходило, что я был огражден от трудов постановки лагеря. Объезжать сотни, смотреть и проверять все ли хорошо, как-то глупо. Что полковники и сотники не справятся, что ли? Поэтому предался отдыху и раздумьям о будущем.

Нарушил их, явившийся почти сразу после того, как завершился ужин и начались лагерные дела, князь Трубецкой.

При мне с конницей, помимо него были, еще Чершенский со своими казаками. Репнин с нижегородцами и частью рязанцев и два француза. Так же часть воинства, которыми на Безымянном поле руководил Тренко, теперь подчинялась мне напрямую. Там же в этот большой полк были приписаны несколько сотен конных рязанцев. Так же еще Заруцкий с небольшим отрядом конных людей шел. Он мне был потребен в переговорах с Сапегой. Без него могло, как мне казалось, шансов на решение дела миром было меньше.

Ну и конечно же французское, рейтарское воинство.

— Здравствуй, князь. — Проговорил я, видя, как он движется к нашему костру.

Вокруг к темнеющему небу вздымался лес. Лагерь мы разбили прямо в нем, на опушке, и нескольких крупных полянах вдоль притока Гжати. Как раз здесь вроде бы и деревья для растопки были, и в то же время трава для лошадей и простор кое какой для костров и ночлега. Силу — то мы не малую вели. Места нужно было прилично.

— Здравствуй, господарь. — Он вошел в свет костра, поклонился. Чуть выдержал паузу, понизил голос и проговорил. — Я к тебе с разговором.

— Понимаю, что не просто так. Все бояре со значением ходят. Садись, поговорим, Дмитрий Тимофеевич.

Он присел, кинул взгляд налево, направо. Видно было, что говорить хочет без лишних ушей.

— Телохранители мои верны мне до мозга костей. — Улыбнулся я ему по-доброму, но смотрел и пытался понять, чего он такой напряженный и собранный. — О чем говорить хочешь?

— Да господарь… — Протянул он. — О будущем хочу. О многом.

— Понимаю. Только… Только ляха — то мы еще не побили. — Я хмыкнул, давая понять, что говорить готов, но пока не решено еще же ничего, победа не полная. Какие речи важные то?

— Это да, но с божией помощью. Сладим. — Он перекрестился, продолжил. — Я почему пришел сейчас. Победу ты нам принес, Игорь Васильевич. Если под Серпуховом мы еще друг с другом бились, за власть, за престол, за то, кто на Москве слово свое говорить будет, мы или Шуйские… — Он это мы прямо подчеркнул. — То у монастыря сожженного мы уже всему миру показали, что есть, жива Русь. Царство Московское.

— Жива. — Кивнул я. — Так о чем говорить пришел?

— Собор все ближе, понять хочу, чего ждет нас всех. Я… — Он вскинул на меня взгляд. — Я опасаюсь, господарь… Что сейчас, сейчас вот все мы хотим ляха выгнать. У каждого спроси, так он крест поцелует и клятву даст в том, что ляха зубами грызть готов, особенно после того, как ты, господарь, показал нам всем… Можно ляха бить. Но…

— Но?

— Война закончится, а что дальше то будет?

— А что? — Я усмехнулся. — Собор Земский уже собирается. Если бог даст, если под Смоленском удача нам улыбнется и Жигмонта