Лучший травник СССР - Сергей Александрович Богдашов

свежая кровохлёбка, подорожник, крапива, пастушья сумка и тысячелистник», — добросовестно перечислил наставник список того, чего у нас нет, — «И какая-то жировая основа для мази, лучше, с уже имеющимся эффектом заживления или антивоспалительными свойствами. Мы её усилим».

— Понял, но тут лучше у врача спросить. Я в этом деле шарю лишь в пределах штатной солдатской аптечки, ну, и в госпитале чуть нахватался. Что-то ещё нужно?

— «Озаботься топливом для своей плиты. Оно не должно закончиться внезапно».

Вовремя он это сказал. У Вована в уличном шкафчике два баллона под газ, и он мне сам сказал, что один уже пустой. Это дело нужно срочно поправить, а заодно выяснить, что в районной аптеке под основу для мази подойдёт.

Закинул в УАЗ пустой баллон и поехал в райцентр. Для начала, в больницу к Ирине. Мне нужна консультация с врачом.

— Левомеколь, а то и просто вазелин, — выслушав меня, подсказала она подходящие основы, — Можешь глицерин попробовать.

— Вазелин… — тут же вспомнил я маленькие плоские жестяные баночки, сантиметра четыре в диаметре, для которых у каждого бойца всегда найдётся место.

Если он подойдёт, то наша проблема с тарой для мази идеально решится сама собой.

Похоже, Ирина готова была ещё немного поговорить, но у меня уже загорелось… В аптеку, срочно!

Провизорша районной аптеки, полная дама лет за сорок, меня откуда-то знает. Впрочем, всё стало понятно, едва мы начали говорить.

— Александр Сергеевич, а правду говорят, что вы травник? — певучим голосом, более свойственным жителям юга, поинтересовалась она, пока я разглядывал скудный ассортимент мазей.

— Правду, — кивнул я, собираясь начать покупки.

— И ту мазь, что женщин омолаживает, вы изготовили? — широко открыла она и без того большие глаза.

Пару раз я шлёпнул губами, словно собирался изобразить аквариумную рыбу — телескоп, но потом понял — это шанс!

— И это правда.

— А можно мне…

— Но мы же поможем друг другу? Видите ли, дело в том, что я — воин — «афганец». Орденоносец. Меня комиссовали после тяжёлого ранения. Но сейчас в Красноуфимск приехал мой соратник, и он тоже после ранения, но лёгкого. Вот и есть у меня желание отправить с ним парням партию снадобий, которые им помогут, а может, и жизнь спасут. Вы же мне поможете? А я, в свою очередь, в следующий раз обязательно завезу вам баночку своего средства. Скажем, послезавтра?

— Что от меня нужно? — спросила мадам, давая понять, что она готова к конструктивному диалогу.

Ну, я и озвучил. Я думал, что глаза провизорши после моего бесстыдного хвастовства шире уже не откроются — ошибался. Я не только сумел впечатлить селянку, но и удивил размерами заказа.

— Столько у меня нет! Но погодите… Я сейчас позвоню на базу, в Красноуфимск. У вас же будет ещё одно такое же снадобье для моей подруги? Она заведующая на базе.

— Конечно. Я всегда ценю усилия всех моих партнёров.

— Тогда погодите, — сквозанула она в дверь, ведущую внутрь, прикрыв её, но я всё равно почти половину разговора услышал, — Послезавтра к обеду всё привезут! — выскочила она минуты через три с сияющим лицом.

— Тогда до послезавтра, но по десяточку всего вы мне всё-таки прямо сейчас продайте. И покажите, какие пакетики у вас есть под порошки, — попросил я, уже по подсказке Ратибора.

Потом был обмен газового баллона на полный, заправка на бензоколонке «под пробку» по государственным талонам, и я поехал… домой? Да, пожалуй, домой.

Похоже, я в аптеке нашёл себе соратницу, которая будет меня обеспечивать необходимыми мазями и тарой. И пара кремов — за такую услугу не великая плата.

А у меня проблемка! Сейчас я до дома доеду, и там потребуется много Силы на доскональный анализ мазей уже от Ратибора. Мне его детальность не потянуть.

Что я купил: левомеколь, вазелин, детский крем, глицерин и, понятное дело, геронтол.

Старый уже внутри меня руки потирает, если так можно выразить его ожидания, а я еду и думаю, не стоит ли мне у одного знакомого дуба остановиться. Так-то, почти по пути. А вот и остановлюсь. Время не ждёт, и чем больше я успею сделать, тем больше наших парней, что «за речкой», вернутся домой.

* * *

Я доехал до знакомого дуба — могучего, древнего, в полтора обхвата. Он стоял у дороги, будто часовой, охраняющий окрестные луга. Остановился, вышел из УАЗика, вдохнул полной грудью — воздух тут был особенный, напоённый травами и хвоей.

— Ну, старина, — тихо сказал я дереву, — Помоги мне сил набраться. Мне сейчас каждая капля энергии пригодится.

И мы приступили к Анализу.

Я прислонился к шершавому стволу, закрыл глаза. В голове зазвучал голос Ратибора:

— «Ты правильно делаешь, что ищешь опору в природе. Сила — она везде: в земле под ногами, в ветре, в коре этого дуба. Собери её, направь на дело».

Я сосредоточился, представил, как тепло и энергия дерева перетекают в меня, наполняют каждую клетку. Стало легче — будто сбросил с плеч мешок с камнями.

Нам хватило трёх часов.

От дуба до дома оставалось совсем немного. Когда я въехал во двор, Татьяна уже ждала у калитки — чуть уставшая, но с живым блеском в глазах.

— Ну? — коротко спросила она.

Я молча открыл багажник. Она подошла, начав перебирать баночки и пакетики.

— Левомеколь… Вазелин… Глицерин… Хорошо, очень хорошо. Теперь давай-ка раскладывай всё на столе, и говори, что с ними делать. Будем работать, но завтра. А сейчас — ужин.

На следующий день мы с ней устроились под навесом, во дворе — там было достаточно места и света. Татьяна достала свои запасы трав, разложив их на чистой тряпице:

— Смотри. Кровохлёбка — для остановки крови и дезинфекции. Подорожник — заживляет, снимает воспаление. Крапива — стимулирует регенерацию. Пастушья сумка — ещё одно кровеостанавливающее. Тысячелистник — универсальный помощник: и рану затянет, и боль снимет.

Под моим руководством она начала аккуратно измельчать травы, бормоча себе под нос какие‑то слова — то ли рецепт, то ли заговор. Я следил за её движениями, стараясь запомнить каждый шаг.

Не каждый день у тебя на глазах прирождённая Травница работает.

— Теперь основа, — под советы Ратибора я взял баночку вазелина. — Разделим её на три части. В первую добавим порошок кровохлёбки и пастушьей сумки — это будет