Император Пограничья 23 - Евгений И. Астахов

Новгородец разлил воду по стаканам, и все шестеро выпили. Со стороны это выглядело как скреплённый договор. На деле каждый из шестерых уже прикидывал, в какой момент этот договор станет ему невыгоден.

* * *

Казанцы ударили первыми. Огненный залп, мощный и широкий, прожёг дорожку в палой листве и ударил по позиции угрюмцев. Воскобойников стремительно выбросил ледяной щит, принявший основную нагрузку, осколки льда и пара полетели в стороны. Рязанцы ударили следом, осторожнее, с попытками зайти с тыла.

Огонь ещё рвал верхушки ёлок, когда Одинцов скомандовал отход в подлесок. Год назад Павел полез бы в лобовую атаку, потому что Одинцовы не отступают. Сейчас он принял единственно верное решение за долю секунды: в густом ельнике, среди завалов и орешника, двенадцать магов мешали друг другу больше, чем противнику. Они перекроют друг другу секторы, зацепятся за корни и запутаются в низких ветвях. Шестёрка, привыкшая работать в тесноте, превратит эту же чащу в своё преимущество.

Пелагея на мгновение растерялась, потому что команда звучала как отступление, а отступать от противника, который вдвое сильнее числом, означало подставить спину. Потом она поняла замысел.

Группа бросилась в самую чащу, прикрывая себя, а затем Кузнецов и Воронов ударили комбинированным заклинанием: воздушная волна Воронова разогнала пламя Кузнецова вдоль казанского фланга, превращая точечный удар в огненную стену, которая заставила казанцев рассыпаться, ломая строй. Воскобойников в ту же секунду поднял ледяную стену между двумя вражескими группами, отрезав рязанцев от казанцев. Стена была невысокой, не больше двух метров, матовой и не самой прочной, но в условиях леса, где каждая секунда на счету, даже такая преграда ломала координацию.

Пелагея дождалась своего момента. Четыре Трухляка, которых команда обошла ранее, по-прежнему бродили в двухстах метрах к северу. Троекурова сосредоточилась, нащупывая тусклые огоньки некротической энергии, заменявшие этим тварям разум, и «подтолкнула» их в нужном направлении. Чудовища, повинуясь импульсу, повернули и двинулись к рязанскому флангу. Те, и без того колебавшиеся и державшиеся позади казанцев, увидели четырёх Трухляков, бросившихся из-за деревьев, и были вынуждены развернуться для защиты.

Вражеский план рассыпался на глазах.

Казанцы остались одни. Шестеро на шестерых, в лесу, без поддержки. Угрюмцы замедлили бегство. Воскобойников перестроил команду и ударил. Стычка длилась меньше минуты. Кузнецов пробил защиту казанского гидроманта точным огненным копьём, артефакт-амортизатор вспыхнул, фиксируя поражение. Воронов сбил второго воздушным ударом, швырнув его спиной в ствол ели. Артефакт снова сработал. Оба казанца остались живы, травмы были неприятными, но не смертельными, а главное, из зачёта они выбыли. Остальные четверо магов, увидев, как двоих товарищей выбили за секунды, попятились. Угрюмцы прорвались через образовавшуюся брешь и скрылись в чаще, оставив за собой растерянных противников и увязших в бою с Трухляками рязанцев.

Потеряли они на этом перехвате минут пятнадцать и немного энергии. Все шестеро оставались на ногах.

* * *

Я стоял на балконе для ВИП-гостей и наблюдал за событиями на маговизоре, закреплённом на перилах. Сенсоры, развешенные над лесом, передавали полную картинку со звуком, и я мог переключаться между ними касанием пальца. На одной проекции шестеро моих учеников уходили в подлесок от преследования. На другой три метки отрядов тянулись к центру разными маршрутами, и по их сближающимся траекториям было понятно, что к контрольной точке они намеревались прибыть одновременно. На третьей астраханцы барахтались в грязевой ловушке, и чей-то срывающийся голос матерился так затейливо, что даже Федот, стоявший у меня за спиной, приподнял бровь.

Заговор был очевиден. Казань и Рязань стартовали рядом с Угрюмом и развернулись им наперерез вместо того, чтобы идти к центру. Четыре оставшиеся команды шли нормальным маршрутом. По ним я пока что не получил живого подтверждения участия в сговоре, но чутьё подсказывало, что на контрольной точке эти отряды вовсе не бросятся друг друга лупить заклинаниями, а начнут работать сообща.

Я чувствовал, как на лице начинают играть желваки. Шесть на одного. Шесть наставников сговорились затравить моих учеников стаей, как волки травят оленя. Это вызывало знакомую ярость, холодную и тяжёлую, и я позволил ей подняться ровно настолько, чтобы ощутить её вес, после чего загнал обратно.

Вмешиваться я не собирался. Если мои ученики не справятся сами, значит, я их плохо научил. Если справятся, это будет лучшим экзаменом, чем любая полоса препятствий, которую я мог бы для них придумать. Настоящая война никогда не бывает честной. Я бы предпочёл, чтобы они усвоили этот урок здесь, в лесу, под присмотром наблюдателей, а не на поле боя, где за ошибку платят жизнью.

Голицын, сидевший в своей ложе по левую руку от балкона, тоже смотрел на маговизор. Его команда, вероятно, тоже участвовала в заговоре, и по тому, как нахмурился князь, было ясно, что он это понял. Дмитрий не любил подобных фокусов. Он повернулся ко мне, но ничего не сказал, лишь сцепил пальцы.

Посадник наблюдал за проекцией с выражением человека, оценивающего ставки на скачках. Холодный интерес, ни грана сочувствия ни к одной из сторон. Для него это был тест, своего рода инвестиционный аудит. Его деньги и политический капитал вложены в Угрюм, и сейчас он смотрел, оправдывает ли актив доверие. Если мои ученики проломятся через ловушку шести команд, Посадник получит подтверждение, что ставка была верной. Если не проломятся, разговор в понедельник с новгородским ректором пойдёт совсем иначе.

Галактион Старицкий, стоявший у края балкона, покраснел от злости.

— Они сговорились, — произнёс он вполголоса. — Это подрывает весь турнир. Я должен остановить состязание.

— Не надо, — ответил я, не отрывая взгляда от скрижали. — Пусть работают.

Старицкий посмотрел на меня так, словно ослышался.

— Как «не надо»⁈ — он повернулся ко мне всем корпусом.

— Это лучший экзамен, который мы им могли бы устроить. Такого я бы сам не придумал. Если мои через это пройдут, завтра ты сможешь реформировать любую академию в Содружестве и ни один ректор не пикнет. А если остановишь зачёт сейчас, они скажут, что Угрюм победил только потому, что судья вмешался.

* * *

Угрюмцы прошли оставшийся участок маршрута быстро. Полетаев вёл через ловушки, обходя каждую. Троекурова чувствовала Бездушных заранее и прокладывала маршрут мимо скоплений тварей, притупляя их внимание лёгкими некротическими импульсами, от которых Трухляки на несколько минут теряли ориентацию и замирали. Команда шла тихо и ровно, без потерь.

На развилке маршрут раздваивался. Правая тропа вела коротким путём через низину с высокой концентрацией Бездушных. Левая огибала низину длинной дугой, безопасной, но медленной.

— Короткий путь, — Воскобойников кивнул вправо. — Мы сильны, пройдём. Каждая минута на счету.

— Я за короткий, —