Император Пограничья 23 - Евгений И. Астахов

— Я тоже, — Кузнецов нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Полетаев присел на корточки и молча изучал землю. Потом поднял голову и указал на борозды во влажной грязи.

— Здесь кто-то уже прошёл. Недавно. Пошли коротким, и вон там, видите, кровь на листьях. Пришли с раненым. Явно подняли такой шум, что согнали Бездушных в кучу.

— Я чувствую, — подтвердила Пелагея, закрыв глаза на секунду. — Много Трухляков и что-то крупнее. Возможно, Стрига.

Повисла пауза. Стрига была тварью другого порядка: быстрая и живучая, но главную проблему составляли зачатки тактического мышления. Встреча со Стригой на маршруте, забитом другими Бездушными, грозила серьёзными потерями и задержкой.

— Есть третий вариант, — негромко произнёс Полетаев и указал рукой вниз по склону. — Овраг. Все его проигнорировали из-за крутых стенок и заболоченного дна. Просто так он непроходим, но пиромант и криомант… — он посмотрел на Кузнецова и Воскобойников.

Андрей оценил овраг прищуренным взглядом. Покатые стенки, поросшие ольховником, на дне мутная вода по щиколотку. Скверно, но не смертельно.

— Слушаем Димку, — сказал Одинцов. — Он видит то, чего мы не видим.

Воскобойников помедлил секунду, взвешивая «за» и «против». Потом кивнул.

— Идём через овраг.

Кузнецов укрепил стенки точечными прожигами, спёкшими рыхлую глину в плотный грунт. Одинцов заморозил заболоченное дно, создав ледяную дорожку, по которой команда прошла, не замочив сапог. Через семь минут они вышли на другую сторону, срезав изрядный кусок маршрута. Позади, в низине, до них донеслись крики и треск заклинаний: кто-то из команд столкнулся с группой Трухляков.

* * *

Контрольная точка представляла собой поляну диаметром метров в тридцать, окружённую старыми соснами. В центре на каменном постаменте стоял артефакт-маяк: кристаллическая сфера размером с кулак, закреплённая в металлическом ложе. Для активации требовалось приложить руку и влить магическую энергию.

На поляне находились четыре команды: Новгород, Москва, Тверь и потрёпанная измазанная в грязи Астрахань. Двадцать четыре мага, занявшие позиции по периметру, контролировали подходы. Многие выглядели скверно. Тверичане, ломившиеся через лес напролом, несли на себе следы встреч с ловушками и Бездушными: прожжённые рукава, перевязанные предплечья. Астраханцы, измазанные по пояс, жались в кучу, и один из их бойцов, бледный парень с трясущимися руками, сидел на земле. Маяк всё ещё не был активирован.

Угрюмцы залегли за грядой поваленных сосен в пятидесяти метрах от поляны. Воскобойников оценил обстановку и присвистнул.

— Два, едрить их, десятка. И маяк не горит.

— Ждут, — сказал Полетаев. — Ждут, пока подтянутся рязанцы и казанцы.

Кузнецов дёрнулся вперёд.

— Пока они стоят, можно ударить! Мы быстрее, мы…

— Нас шестеро против двадцати на укреплённой позиции, — негромко перебил Одинцов. — Мы хороши, Федя, но мы не боги. Погоди.

Воскобойников покачал головой.

— Павел прав. Ждём.

Полетаев чуть прищурился, наблюдая за тем, как капитаны четырёх команд стояли у маяка и о чём-то переговаривались, размахивая руками.

— Они не активировали маяк, — произнёс он задумчиво. — Каждый хочет победу себе. Готов поспорить: если дать им немного времени, они пересрутся, ведь кто именно нажмёт, тот и победит.

Троекурова посмотрела на него укоризненно.

— Общение с Ильёй дурно на тебя влияет.

Полетаев смущённо заёрзал, зато Воронов растянул улыбку до ушей.

Одинцов хмыкнул и кивнул:

— Верно говоришь. Каждая минута ожидания — трещина в их союзе. Давайте им поможем. Пелагея, сможешь позвать к ним гостей?..

Некромантка закрыла глаза, вслушиваясь в лес и неуверенно кивнула. Бездушные были повсюду. Трухляки бродили группами по два-три, привлечённые шумом, который подняли команды, продираясь через чащу. Троекурова начала работать: осторожно, точно, нащупывая тусклые искры некротической энергии в черепах тварей и направляя их к поляне. Волна за волной. Несколько Трухляков с одной стороны — обороняющиеся встретили их заклинаниями, потратили энергию, успокоились. Потом напряжённая тишина, потом ещё несколько с другой. Не массированная атака, а изматывающие набеги, которые заставляли обороняющихся разворачиваться, тратить энергию, нервничать, раздёргивая внимание.

Среди астраханцев паника усилилась. Тот самый бледный парень вскочил на ноги, увидев Трухляка, вылезающего из кустов в трёх шагах от себя, и заорал, шарахнувшись к центру поляны. Его товарищи бросились успокаивать, потратив на это и время, и нервы.

Пока обороняющиеся отбивались от тварей, из леса прилетал воздушный клинок Воронова, бивший по периметру и тут же растворявшийся в кронах. С противоположной стороны сухо трещал разряд Одинцова. Попасть в кого-то было бы хорошо, но не в этом заключалась цель. Главное заставить двадцать четыре мага держать круговую оборону, не зная, откуда ударят в следующий раз, люди или Бездушные. Каждый разворот на ложную атаку стоил сил и секунд. Каждая волна Трухляков отъедала кусок магического резерва. Каждый вскрик астраханца подтачивал нервы остальных.

* * *

На трибуне через проекцию на скрижали было видно всё. Зрители, привыкшие к неспешным академическим упражнениям, молча наблюдали за тем, как шестеро учеников Угрюма манипулировали поляной, на которой сгрудились два десятка магов. Один из ректоров, старый боевой маг с седыми висками, подался вперёд и произнёс негромко, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Они дерутся как отряд наёмников, а не студенты.

Его коллега, сидевший рядом, ответил с растерянностью в голосе:

— Им по семнадцать-восемнадцать…

Повисла долгая пауза.

— Говорят, они воевали, — тихо добавил кто-то сзади. — Вместе.

Голицын повернулся к Разумовской. Княгиня сидела с веером в руке, сложенным и неподвижным, и не отрываясь смотрела на маговизор.

— Вот поэтому я освободил свой календарь на сегодня, Варвара Алексеевна, — произнёс Голицын. — Это стоило увидеть.

Разумовская чуть наклонила голову.

— О да, Дмитрий Валерьянович. Я давно говорила ректору нашей академии, что пора менять подход к обучению. Теперь пусть только попробует поспорить.

На лице Мамлеева, сидевшего двумя рядами ниже, застыло кислое выражение. Долгоруков топил печаль в шампанском, методично опустошая бокал за бокалом.

* * *

Меж тем, на контрольной точке союз трещал по швам. Капитан новгородской команды, тот самый, что утром насмехался над Пелагеей, шагнул к маяку.

— Хватит ждать, — бросил он. — Так никаких резервов не хватит! Пять минут выдержим.

Капитан москвичей перехватил его за плечо.

— И победить, конечно, должна твоя команда? Ага, разбежался!

Новгородец стряхнул его руку.

— Мы первыми дошли до точки. Мы и активируем.

— Уговор был иным, — огрызнулся москвич. — Золото вам не достанется!

Астраханский капитан, пытавшийся одновременно контролировать своего перепуганного бойца и следить за лесом, откуда продолжали лететь заклинания, не выдержал:

— Я вообще не понимаю, зачем мы тут ждём! Они засели в лесу и сюда не сунутся. Давайте каждый за себя, как обсуждали. Кто победит, тот и молодец.

Тверской капитан молчал, но его команда нервничала: с каждой волной Бездушных их фланг, самый потрёпанный