Сказание о второстепенном злодее - SWFan

— Его все ненавидели, конечно. Никто таких не любит. При этом все хотели служить именно в его отряде, потому что смертность среди его подчинённых была наименьшей на этом участке фронта. Свою работу он делал хорошо — а это главное.

— И вы… считаете, что Савин обладает талантом, способным компенсировать его дурной характер? Его оценки говорят иначе…

— Я считаю, что он умеет отделять свои личные заскоки от работы — это нам показал экзамен. Но да, он талантливый. Не такой, как де ла Крус или Бурген, но талантливый, и талант у него другого… типа, так что письменный тест его не покажет, — доставая сигарету из кармана, сказала Елена. — У него талант именно такого типа, который нужен, чтобы эта группа заработала. По крайней мере, я так считаю. Вопросы?

— Нет, но, эм… Нельзя курить в помещении, — неловко заметил полный мужчина.

— Знаю. Я ухожу, — махнула рукой Елена, затем приподнялась и без лишних церемоний вышла за дверь.

Она ещё стояла в коридоре, пуская струйку сизого дыма в голубое небо, когда примерно через десять минут к ней присоединился Ник.

— Хочешь? — спросила она, протягивая ему сигарету.

— Нет, спасибо, — ответил он. — Они согласовали список. К нему добавили Альфирию Зели, студентку второго курса — по особой просьбе директора.

— Я её не знаю.

Ник посмотрел на женщину, задумался на мгновение, сказал:

— Твоя история возымела эффект.

— Возымела бы обратный, расскажи я её до конца.

— Почему? — удивился Ник.

— Капитана Дахира не любили не только потому, что он был строгим. Ещё он насиловал детей, пока один из них не перерезал ему горло его собственной бритвой.

Ник округлил глаза.

— Иной раз личная жизнь пролезает в работу, даже если ты стараешься их разграничить, — сказала Елена, отворяя окно и сбрасывая пепел на улицу. — Другими словами, будем надеется, что Савин не будет педофилом.

— Это… в этом заключается мораль? — с кривой миной спросил Ник.

— Может быть, — сказала Елена. — Кстати, это не я убила капитана, если ты об этом подумал.

— Я не…

— Он был по мальчикам. А я всё ещё девственница, если тебя это волнует.

— С чего бы это должно меня волновать? — скривился Ник.

— А что? Не волнует? Совсем? — бесстрастно спросила Елена и внезапно вонзилась в него своими ясными зелёными глаза.

Ник растерялся на мгновение, попытался взять себя в руки и ответить, но Елена уже перестала буравить его взглядом и теперь улыбалась лёгкой, насмешливой улыбкой.

При этом ни один из них не заметил девушку, которая в этот самый момент стояла на тропинке под окном. Серый пепел приземлился прямо на её широкополую чёрную шляпу, но Альфирия этого даже не заметила. Прижавшись к стене, она рассеянно прошептала:

— Антон Савин… педофил?..

…

…

Глава 43

Затишье перед бурей

Вернувшись в Академию я сразу захотел приступить к исполнению своего плана, а именно — уйти на второй план и стать совершенно незначительным персонажем. Сделать это, однако, оказалось непросто, и причиной тому были мои результаты на экзамене.

Прежде никто не мог даже представить, что именно я займу первое место. Были куда более способные кандидаты — Утренние звёзды, да и мои собственные способности, согласно общепризнанному мнению, оставляли желать лучшего.

Хороший результат, который я показал на турнире, например, все списали на дорогой кристалл… что, честно говоря, было не так уж далеко от правды.

На самом деле первое место на Полевом экзамене я занял только потому, что заранее знал о том, что он собой представляет. Благодаря этому я подготовился, спланировал маршрут и добрался до цели в рекордные сроки. У других студентов такого преимущества не было, и они целую неделю блуждали по болоту. И даже так, если бы Адель не похитили (и Зигфрид не бросил своего напарника), любой из них мог бы меня обогнать. Те же члены Факультета Синей Розы постоянно использовали похищение в качестве аргумента, почему моя победа была нелегитимной.

Более того, недавно у них появились новые, куда более веские доводы. Вышло журналистское расследование, согласно которому верховный судья экзамена, профессор Елена Гавриловна, поставила на меня крупную сумму и могла намеренно завысить балл. Статья была противоречивой, но студентам показалась весьма правдоподобной.

Даже на моем факультете это дело считали подозрительным. Однако никому не хотелось уступать своё (в патриотическом смысле) первенство, и потому, пусть и не слишком искренне, они яростно превозносили меня в дебатах, которые целую неделю гремели в коридорах Академии.

Некоторые ученики с моего факультета и вовсе величали меня «четвертой Утренней звездой». Некоторые из них действительно в это верили — Джульетта де ла Ней, например, которая стала использовать это обращение в своих письмах, отправляя их мне едва ли не каждый день и не забывая побрызгать бумагу своими духами. Пахли они, к слову, довольно приятно.

При таких обстоятельствах мне оставалось только изображать пренебрежительное (но довольное) раздражение каждый раз, когда меня просили рассказать о том, как проходил экзамен. Не думаю, что многие верили в истории о том, как я в одиночку победил сотни ящеров, спалил их женщин и детей, но слушали внимательно.

Адель, кстати, вела себя похожим образом. Девушка отказывалась говорить о своём похищении. На любые робкие вопросы она бросала такой суровый взгляд, что спрашивающий немедленно переводил тему. Очевидно, что эти воспоминания были для неё болезненными; болезненны было письмо, которое пришло мне от неё через несколько дней после нашего возвращения.

Я и сам немного помялся, прежде чем вскрыть конверт и прочитать его.

Отправителем оказался её слуга, Седрик. Он благодарил меня за «некоторую степень помощи», оказанной его госпоже. Если я правильно понимаю динамику их отношений, то происходило это следующим образом: Адель долгое время была не в своей тарелке, потому что, с одной стороны, чувствовала необходимость меня поблагодарить, а с другой — ей совершенно не хотелось благодарить человека вроде меня. Сначала она, вероятно, оправдывала своё молчание тем, что моя помощь была весьма косвенной, однако это всё равно давило ей на нервы, как ресничка, прилипшая не к веку, но к душе. В конце концов Седрик, который тоже прекрасно понимал свою госпожу, взял дело в свои руки и сообщил Адель, что выразил благодарность от её имени.

Адель сразу его отчитала и заявила, что в этом не было смысла, однако на самом деле испытала облегчение, когда об этом услышала.

Как-то так. Правда, у меня богатое воображение?

К слову, я отправил ответное письмо, в котором предложил