Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

Противник не заставил себя долго ждать. Кажется, теперь он был один. Ну, судя по звукам.

И верно. Только один человек, к тому же еще и знакомый. Это был Бауманов, в частично обгоревшей одежде, с пистолетом в руках. Визуально, сам целый, без ожогов. Его зацепило лишь слегка. Сейчас он стоял как раз там, где ему стоять не следовало.

Я показался из-за угла. В руке — ракетница, направленная в пол. Между ним и мной — пять метров маслянистого бензина, поверхность затянута разноцветной пленкой. Запах здесь чувствовался хорошо, но не везде.

— Громов! Стоять! Ты уже покойник! — рявкнул тот.

— Если я уже покойник, так зачем же мне тогда стоять? — сказал я спокойно. — Знаешь, будь я на твоем месте, я бы беспокоился о другом. Посмотри себе под ноги! Я серьезно, воспринимай это не как угрозу, а как предупреждение.

Бауманов опустил взгляд, замер. Лицо его побелело.

— Принюхайся, если еще не понял!

Но он уже догадался. Оглянулся, посмотрел по сторонам.

— Громов, ты сумасшедший… — громко прошептал он, что в относительной тишине прозвучало даже жутко. — Ты что, задумал поджечь меня?

— А почему нет? Вы разве не убивать меня пришли?

— Ты не понимаешь. У меня нет выхода, если я не…

— Мне плевать. Кто с тобой пришел?

— Генерал-майор Свинцов, партнер Беркутова. Тоже из руководства научно-исследовательского института. Он старший, а с ним майор Горин. Бывший разведчик.

Фамилия Горина показалась мне знакомой. Я как будто бы ее уже где-то слышал, но без подробностей.

— Еще двое уже не бойцы. Твоя работа?

— Угадал. Что от меня нужно Беркутову и его людям? Он здесь?

— Им нужен ты, Громов! Еще прототип того источника питания, что разрабатывал твой отец, документация и защитные ключи. После этого, здесь все уничтожат, тебя и выживших ликвидируют, а на всеобщее обозрение в ГРУ и КГБ выставят легенду, будто ты сам все это устроил, тяжело переживая утрату отца. У тебя помутился рассудок, ты слетел с катушек, захватил персонал, всех уничтожил. Тебя устранила охрана комплекса при оказании сопротивления.

— Лихо, но не правдоподобно! — тихо присвистнул я. — А какова твоя роль, Бауманов?

— Я больше не хочу в этом участвовать.

— И поэтому ты здесь, идешь по моим следам? — хмыкнул я. — Что, раскаялся?

Он молча стоял посреди коридора с опущенным пистолетом в руке. Я в десяти метрах — с ракетницей. Тишина. Только капала с потолка вода, да что-то гудело под потолком.

Бауманов сделал шаг влево.

— Еще один шаг, — сказал я. — И я использую ракетницу. Одна искра, ты превратишься в живой факел. Как тебе такая перспектива не участвовать во всем этом? Стены бетонные, ничего нет. Тушить нечем.

— Ты не выстрелишь, — неуверенно сказал Бауманов. — Сам сгоришь.

— До меня десять метров. Я успею отойти. Я все предусмотрел.

— Ну-ну! — послышался голос откуда-то из темноты. Показался силуэт человека, в полярном комбинезоне. Держался он так, будто на двести процентов уверен в своих силах. — Громов, не дури!

— Ты еще кто такой?

— Майор Горин, ГРУ СССР. Вернее, был им раньше. Но это не важно.

— И почему мне знакома твоя фамилия, майор? Уж не потому ли, что и ты записался в предатели Родины?

Тот скрипнул зубами, что-то процедил себе под нос. Я это отчетливо услышал — видимо, зацепил за личное. Ага, Горин этот не простой фрукт. А пока я смотрел на майора, Бауманов решил, что настал удачный момент. Он резко вскинул пистолет, но не успел. Я ушел с линии огня, одновременно выстрелив из ракетницы. Огненный сгусток попал точно в лужу топлива, посреди которой как раз и стоял противник. Он попытался отпрыгнуть в сторону, но скорее всего, у него это не получилось.

Я не видел, что там происходило, но зато услышал истошные крики. Топот, шум. Потом одиночный выстрел.

Бауманов не смог избежать своей участи. Та еще тварь, которая до последнего пыталась строить из себя овцу, случайно попавшую в стало волков. Всего лишь продажная шестерка, на службе у таких уродов как Беркутов. Даже если он и уцелеет, на всю жизнь запомнит, отчего у него ожоги.

— Браво, Громов! — крикнул Горин. — Думал, ты на такое не способен!

Я бросился дальше. Это плохое место, чтобы разбираться кто есть кто. Еще будет такая возможность, причем очень скоро. Впереди был «Г»-образный коридор, за которым начинались мастерские. Первой справа была большая, но тупиковая комната. Старая трансформаторная, пустые стойки, короба, стеллажи с проводами. Света тут не было, я продолжал освещать все зажигалкой — фонарь-то остался где-то позади, продолжая освещать стену.

Я забежал туда, прижался к стенке, вытащил из кармана второй пистолет.

— Громов! — голос Горина раздался из темноты. Спокойный, даже ленивый. Он шел за мной, видимо уже как-то миновал горящее топливо. Хотя, его там было немного и оно уже могло выгореть, поэтому вполне могли быть безопасные участки, которыми можно было воспользоваться. — Должен признать, ты неплохо устроился. Молодец. Взрослый мальчик, а неприятностей доставил. Но неужели легендарный капитан Громов прославился только этим?

Я молчал. Мне все равно. Я знал такой тип людей — он подначивал сам себя, намереваясь сбить меня с толку и заставить совершать нужные ему ошибки. Он искал моё слабое место. Думал, что в силу молодого возраста, я заговорю.

— А что же, папаша твой, я слышал, сбежал? — продолжал Горин, медленно приближаясь. — Бросил тебя, да? Семью? Здесь тоже бросил всех. Трус. Ты такой же? Как думаешь, твоя Лена долго одна протянет? С маленьким сыном, а? Найдет себе другого. Порядочного. Не горе-неудачника, который словно затычка в каждой дырке.

Я сжал зубы. Нет. Подобным он меня не зацепит — это дешевый ход, рассчитанный на неопытных молодых бойцов. А мои эмоции под контролем. Пусть говорит. Пусть приближается. Его насмешки позволяют мне понимать, где он. Держать на расстоянии, продумывать свои дальнейшие шаги.

— Ты никто, Громов, — продолжил Горин, и я услышал, как он остановился метрах в десяти от входа. — Обычный везучий щенок. В Афгане тебя таскали на руках генералы, вроде Хорева и других. Но на самом деле, ты пустышка. Группа «Зет», спецзадания, ордена. Да я таких, как ты, десятками в мясорубку отправлял. А ты один. И сейчас тоже один, сегодня тебе никто помогать не будет. Некому. Посмотрим, из какого теста ты слеплен. Ну, так и будешь от меня бегать?

Я по-прежнему молчал.

— А знаешь, у меня есть для тебя предложение. Если выйдешь сам и сдашься, то может, Свинцов тебя и помилует.