Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

— Беркутов — это продажная гнида, — сказал я громко. — Паразит. И ты такой же. Про присягу уже забыл?

— Вот и поговорили, — рассмеялся Горин.

Он стоял за углом, всего в нескольких метрах. Заходить не собирался. Ствол «Стечкина» непременно нацелен на проход. Нахрапом не полезет вперёд, ждёт. Значит, будем ждать оба. Но где же Свинцов?

Обойти меня не могли, эта часть бункера не имела дублирующих проходов. Значит, пока Горин решил развлечься, тот творит свои дела. Ищет прототип? Козырев между делом намекнул, что он у него в убежище. Но это не точно. Свинцову туда не попасть, но это если техник успел заблокировать дверь.

Внезапно Горин выстрелил. Одиночный выстрел прошил угол, за которым я стоял. Брызнула бетонная крошка.

Вдруг, в помещении вспыхнуло дежурное освещение. В коридоре и соседних помещениях тоже. Стало куда светлее. Неужели запустили реактор? Вот чем занимался Свинцов! Ну, все очевидно — тогда реактор вырубился не просто так — его намеренно отключили Бауманов с Осиповым.

— Что, не ожидал? — рассмеялся майор и рывком бросился вперед. На долю секунды он показался в дверном проеме.

Выстрелил. Пуля звякнула о что-то металлическое.

Я отскочил, дважды выстрелил в ответ из Стечкина Саблина. Пули вжикнули о бетон, срикошетили. Он ушёл в перекат и спрятался за большой деревянный ящик, а я нырнул за широкую металлическую стойку.

Чувствовалось, что он понимает, что делает. Умеет контролировать ситуацию. Профессионал против профессионала.

Но я лучше. Он не понимает, с кем имеет дело. Это его ошибка.

Он снова открыл стрельбу. Я ответил.

Дальняя часть помещения мастерской была почти без света, здесь царил плотный полумрак.

Мы перемещались, стреляли почти вслепую, ориентируясь на вспышки и звуки. Я выцеливал его силуэт, он — мой. Пистолеты трещали сухо, коротко. Но пока безуспешно, причем с обеих сторон.

Когда у Стечкина закончились патроны, я выбросил его. Перешел на ПБ-1С.

Горин усилил напор, пытаясь давить меня в угол. Я несколько раз выстрелил, беря на опережение. Он вскрикнул. Пошатнулся, но не упал. Кажется, я задел его плечо или руку — точно не понял.

Открыл стрельбу в ответ. Щелчок.

— Кончились патроны? — вполголоса предположил я, услышав, как тот сбросил очередной пустой магазин. Это было уже второй раз.

— Что, Громов, — ответил он. — Наверняка патроны заканчиваются?

Он был прав. Я опустошил один магазин, оставался еще один. Но это всего восемь патронов.

Майор снова бросился вперед, меняя укрытие от одного, к другому. Я трижды выстрелил, попал в корпус. Но Горин даже не вскрикнул, хотя и пошатнулся. Значит, у него под комбинезоном бронежилет.

— Брось, Громов. Это же скучно.

Ко мне покатилась граната. Подобного я не ожидал.

Бросился за укрытие — небольшой бетонный парапет. Наспех, неуклюже. По пути выронил пистолет, который куда-то завалился. Пара мгновений. Громыхнуло, гулко ударило по ушам. Ударила плотная волна пыли. По потолку, стенам и стеллажам брызнул веер осколков и мусора. Ну, Горин! Вот же коварная сволочь!

Майор вновь показался в проходе. Уверенный. В руке у него был виден нож.

У меня тоже имелся НР-2, хороший. Но это был не стреляющий вариант.

— Ух ты! Серьезно? — восхитился Горин, заметив мое появление. — Драться будем? На ножах? По-настоящему?

— Подходи, — спокойно сказал я. — Проверишь.

Он усмехнулся, кивнул. Первым шагнул. Атаковал тоже первым — резко, жестоко, целя в горло.

Я ловко ушёл с линии удара, его нож скользнул по плечу, слегка распоров куртку. Я тут же поднырнул под его руку, резанул острием по бедру. Его второй удар был быстрый, пришелся чуть пониже первого. На этот раз он зацепил мое предплечье, неглубоко, но ощутимо. Он усилил натиск, навалился, рубанул ещё раз, целя по рёбрам. Я блокировал, скрестив лезвия. Лязгнул металл, затем еще раз.

Удары были быстрые, кроткие. Наносились не абы как. Каждый метил наверняка. Больше шуток не было.

— Ты медленный, — выдохнул я. — Стареешь!

— Молчи, щенок! Я тебя по стене размажу!

Я крутанулся, уходя вниз, полоснул по его предплечью. Нож распорол рукав, достал плоть. Горин зашипел, но не отпустил. Он уклонился, поднырнул. Я сделал выпад, но тот скользнул вперед и вправо. Как-то умудрился ударить меня локтем в висок — темнота взорвалась звёздами. Я отшатнулся, но не упал. Схватился за стойку, удержался.

— Всё, Громов⁈ Тебе конец!

Он снова совершил рывок, замахнулся, целя в живот. Я ждал этого.

В момент замаха я резко ушёл вперёд, молниеносно перехватил его руку, вывернул. Хруст.

Горин заорал — не от боли, от ярости. Нож выпал, звякнул о бетон. Я нанес удар точно ему в бедро, воткнув лезвие по самую рукоять. Тот взвыл от боли, попытался схватить меня за шею свободной рукой. У него не получилось — видимо сказалось раннее ранение.

Схватив его за воротник, я приблизился и ударил лбом точно ему в лицо. Брызнула теплая кровь. Горин пошатнулся, но устоял. Ответил — правый хук в челюсть. Не ловкий, но зато достиг цели. У меня зашумело в ушах. Картинка перед глазами поплыла.

Оттолкнув его ногой, я сразу же прыгнул сверху, ударив коленом в подбородок. Щелкнули зубы.

Он упал, ударился затылком о бетон. Я навалился сверху, начал бить — в лицо, в висок, в челюсть. Кровь брызгала, хрустели зубы. Боль пронзила его — и он прекратил сопротивление. Я медленно, пошатываясь встал, отступил на шаг, тяжело дыша. Горин лежал почти бесформенной массой, но уже через минуту попытался приподняться.

— Всё, — громко сказал я. — Ты проиграл, майор! Хватит!

Он улыбнулся. Кровавой, страшной улыбкой — в таком свете это выглядело особенно жутко.

— Такие как я не сдаются. Мы идем до конца.

И вдруг он достал вторую гранату. Совершил характерное движение, выдергивая предохранительное кольцо. Тихо звякнуло.

— Вместе, Громов. Вместе сдохнем. Как мужчины.

Здесь было тесно. Очень. Даже не знаю как, но я рванул в трансформаторную, прыгнул за кучу наваленных друг на друга мешков. Взрыв ударил по ушам, ослепил. Горячая волна прокатилась по спине, что-то маленькое и острое ударило по комбинезону, обожгло спину в районе лопатки. Падая, я едва не вывихнул ступню — что-то едва слышно хрустнуло.

Тишина. Звон в ушах. Я кое-как встал. Вокруг пыль и дым, ни черта не разобрать. Выглянул.

Горин подорвал себя, хотя в этом не было никакой необходимости. Этим он не добился ничего.

Что, не справился с собственным позором? Ожидания не оправдались? Опытный боец, толковый, но с мозгами набекрень! Выходит, какая-то своя собственная