Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

После продолжил. — Осипов ранен. В плечо. Громов его зацепил из табельного, когда мы уходили. Он плох, кровь не остановить, пуля глубоко. Бредит, матерится. Ему помощь нужна.

Свинцов поморщился, словно съел лимон. Это явно не та информация, которую он хотел бы услышать.

— Где он?

— Внутри судна. Уже не боец. Я ему помощь какую мог оказал, но этого мало. Нужна эвакуация хотя бы на остров Хейдса, но наше СВП застряло.

— Это все не важно, — холодно сказал Свинцов. — Что в сейчас бункере? Где Громов и остальные?

Бауманов торопливо заговорил, глотая слова, путаясь:

— Громов заперся внутри объекта с теми, кто выжил. Наш сотрудник, старший лейтенант Саблин раскрыт, взять Громова у него не получилось. Тот его как-то раскусил. Морозов ранен, но в строю Ещё есть врач, из экспедиции, но он не представляет опасности. Внутри объекта по-прежнему был ещё выживший, техник Козырев.

— Козырев? Этот сумасшедший пьяница еще жив?

— Да. И у них есть оружие. Один автомат и пистолеты. Вход хорошо забаррикадировали, но снаружи мало что можно определить. Мы пытались, бесполезно. И вообще… Все время, пока мы шли к острову Рудольфа, Громов везде совал свой нос. Он словно чувствовал, что что-то не так. Внутри он все понял, слышал наш ночной сеанс связи. Нам пришлось срочно уходить, потому что он был настроен решительно. Мы не могли…

— Вы идиоты! Не могли они… Что, сложно было нейтрализовать одного человека? Вас же никто не просил с ним перестрелку устраивать! У вас был фактор неожиданности… Тьфу, мать вашу! Что, нам с Беркутовым все теперь самим делать?

Бауманов не нашелся что ответить.

— Взрывчатку заложили? — вдруг спросил Горин.

— Нет, не успели. Она вся лежит внутри центрального зала и у входа. Входную дверь можно попробовать подорвать, но тогда завалит половину комплекса. Громов сам оттуда не выйдет, прототипы и результаты работы его отца не достать. А без них Беркутов нам головы снимет.

— Ваши головы уж точно, — отрезал Свинцов. — Главное сейчас — закрыть проблемный вопрос. Они пытались с кем-нибудь установить связь?

— Да, но ее заглушили с острова Хейдса.

— Горин, твоё мнение?

Майор молчал несколько секунд. Смотрел на горизонт, на острова ледяных торосов, скалы соседних островов. Потом сказал:

— Взрывать как есть — самый крайний случай. Если вскрывать дверь — то с умом. Достаточно пустить дым, они сами вылезут. Входим разом. Я и бойцы — через главный вход. Бауманов, ты идешь с нами, оказываешь поддержку. Громова загнать в угол несложно, но не убивать сразу. Нужно узнать, где код или ключ. Возможно, он уже знает суть проблемы, раз внутри живой Козырев.

— А если он не заговорит?

— Тогда допрос кончается быстро. После — чистим всех. Врача, бесполезного Саблина, свидетеля Козырева. И этого, Морозова. Никто не уйдёт. Чисто.

Свинцов кивнул, нервно дёрнул воротник.

— Действуй. Бауманов, ведёшь нас к объекту. Осипова оставляем здесь. С него толку, как с дохлой вороны. Повезет, дотянет. Заберем его с собой, но только после того, как закончим работу!

Бауманов зло сплюнул в снег, но перечить не стал. Он знал, что спорить с такими людьми как Свинцов, себе дороже. Как ни крути, а он тоже из руководства НИИ и мог повлиять как на карьерный рост, так и на его падение вплоть до увольнения. Бауманов не раз слышал, что те, кто был уволен из рядов института, потом испытывал проблемы с дальнейшим трудоустройством. Или вообще пропадали с горизонта.

Вертолёт вновь поднялся в воздух. Судно на воздушной подушке с раненым Осиповым на борту, осталось внизу. Конечно, Бауманову подобное отношение не понравилось, но он промолчал. Какой-то частью мозга он понимал — с ним могут поступить точно так же.

Свинцов посмотрел на карту островов, подсветил ее фонариком. До острова Рудольфа — примерно десять минут лёту, если не помешает погода. Он вновь достал спутниковый телефон, спрятанный в специальный чемодан, набрал нужный номер.

— Алексей? Я на подлёте. Через двадцать минут буду у бункера. Громов внутри. Объект блокирован.

— Он точно жив? — голос в трубке был напряжённый, с металлическими нотками. — Справитесь?

— Да. Горин все сделает.

— Не подведите меня, Саша. Ты знаешь, что для меня этот человек имеет особое значение! И запомни, если не сможешь взять живым — в расход, но так, чтобы потом вопросов не было. Мне легенда важнее. Громов, даже мертвый, это тоже свидетель, только молчащий. И никто не поверит мертвецу. А уж продвинуть легенду будет не сложно.

— А как же Хорев? — возразил Свинцов.

— Это не важно. Его мнение вряд ли кого-то будет волновать. К тому же, ты сам знаешь, что как только прототип попадет к нам в руки…

— Да-да, я помню. Мы все сделаем как нужно.

Связь оборвалась с характерным щелчком. Свинцов убрал телефон, посмотрел на Горина. Потёр замёрзшие пальцы.

— Майор, ты точно знаешь, что за человек этот Громов? Герой Афганистана, это понятно. Группа «Зет», ликвидация Калугина, Сирия, Пакистан. Его даже свои не трогают, потому что понимают… Говорят, он из огня выходит сухим! У него словно нюх на неприятности. С ним не шутят.

Горин чуть повернул голову. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, скорее холодное любопытство хищника, который впервые слышит о достойной добыче.

— Может быть, — сказал он спокойно, без тени бравады. — Только герои тоже умирают. Одни от пули, другие от собственной гордости. А третьи — от того, что вовремя не ушли.

— Я смотрю, ты самоуверен, майор?

— Я реалист, товарищ генерал. — Горин поправил перчатку, показав старомодные часы. — У меня за плечами восемнадцать лет службы, я прошел весь Афганистан. Несколько раз получал пулю, лежал в госпиталях. В каких только ситуациях я не оказывался. Мой опыт — мое оружие. А этот капитан, молодой щенок. Ему и двадцати пяти нет. Откуда там опыт? Я думаю, что слава Громова сильно раздута, а сам он просто везунчик.

— Ну, смотри. Не ошибись.

— Не ошибусь! — кивнул тот.

Вертолёт заложил вираж над островом Рудольфа. Внизу показались чёрные скалы, строения комплекса, занесённые снегом. Бункер выглядел пустым, мёртвым — ни огней, ни движения, ни дыма. Никаких признаков того, что внутри живые люди. Быть может, Громов и остальные уже унесли отсюда ноги?

Посадка прошла без проблем. Ми-8 коснулся льда мягко, почти невесомо. Винты ещё вращались, сбрасывая снег. Свинцов вышел первым, за ним Горин, двое бойцов — плотные, тренированные, с автоматами наготове.

Бауманов вылез последним, сжимая пистолет ТТ, что выдал ему майор. Он вел себя неуверенно, то и дело оглядываясь по сторонам.

Горин осмотрел местность. Торосы, справа