Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

который стоял в углу на резиновой подложке. Я не сразу догадался, что это за агрегат. Очевидно, автором этой конструкции был кто-то другой, поскольку сам Козырев был по другой части.

— Сколько их на объекте? — спросил я, кивнув на генератор.

— Два, — хрипло ответил Козырев. — Третий сломался ещё прошлой зимой. Этот компактный, маломощный, только свет держать да воду греть хватает. Тот, что внизу, резервный. Основной работает с перебоями. А этот так, на бытовые нужды. Нам… Ну, то есть мне хватает.

Я осмотрел РИТЭГ. Старая, но явно кем-то модернизированная модель, хотя судя по маркировке — ещё начала семидесятых годов выпуска. Внутри что-то мерно гудело, излучая слабое тепло. Рядом валялись запасные блоки, провода, самодельные переходники. Тот, кто все это проектировал, явно разбирался в технике, а сам Козырев, хотя и занимал должность техника, сюда лезть не рискнул.

Дальше размещался спальный отсек, рассчитанный только на одного человека. Обычная армейская койка, накрытая несколькими одеялами. Изголовье из пустых ящиков из-под консервов. На стене — пожелтевший календарь, почему-то за 1986 год. И фотография. Молодая женщина, вся в веснушках, держит на руках полосатого кота. Снимок выцвел, уголок был оторван.

— Жена? — спросил я, кивнув на фото.

— Была, — Козырев отвернулся. — Ушла. Ещё до Арктики.

Я не стал давить — у него и так жизнь не сахар, вон разум трещину дал, так чего ворошить то плохое, что осталось позади?

Я продолжил осмотр. Умывальник — подвешенное на стене оцинкованное ведро с краником, под ним металлический таз. Рядом кипа вафельных полотенец, аккуратно сложенных. Правда, цвет у них был какой-то серый.

— Неплохо ты устроился здесь. Душ как организовал?

Он мотнул головой в угол. Там стояла большая бочка из-под солярки, разрезанная пополам. Над ней — широкая круглая лейка с дырочками. Внизу — поддон, вода уходила в щель в полу. Скорее всего, куда-то в породу.

— Лёд топлю, — сказал он просто. — В ведрах. Потом грею на плите. Талая вода мягкая. Хорошо голову мыть.

Я кивнул. Человек сохранил достоинство даже здесь, несмотря на помутнения рассудка.

— А питьевую воду где брал?

— Здесь большой запас имеется. Три бочки. Я чередую, то из бочки, то снег растапливаю. Свежий, чистый. Только фильтровать надо через уголь. — Он указал на самодельный фильтр из литровой стеклянной бутылки.

Я снова взглянул на его запасы провизии. Десять ящиков тушенки, пять — сгущенки, галеты в герметичной упаковке, три мешка крупы, сушеные яблоки, несколько пачек чая, соль, сахар в коробках. Провизии вроде бы еще достаточно, но разнообразия почти не было. Вероятно, то, что поинтереснее, он уже употребил по прямому назначению. Снабжения-то больше не было.

Я сел на ящик. Внутри вдруг стало как-то тесно от одиночества Козырева. Он выглядел сломанным, разбитым.

— Нам нужно связаться с материком, — сказал я, посмотрев на него внимательным взглядом. — Или хотя бы с островом Хейдса. Что произошло со штатным радио оборудованием?

— Его вывел из строя ваш отец. И в этом был смысл, это дало ему возможность покинуть остров так, чтобы Беркутов узнал об этом не сразу. А сейчас связи нет, — он покачал головой. — То оборудование уже не починить. Здесь есть отдельный узел связи, но он защищен тяжёлой дверью, а туда без специального электронного ключа не попасть. Об этом позаботились проектировщики этого места. Ключ был только у Сергея Громова и людей из «Грозы».

Я вздохнул, задумался. Неожиданная мысль пришла в голову.

— Так, у нас же осталось второе судно на воздушной подушке, что с простреленным двигателем. Люди Беркутова постарались. Но там, кажется, есть своя радиостанция. До материка, конечно, не добьет, но до острова должна!

Козырев вдруг оживился.

— «Гепард»? Я знаю! На них «Радиус-М» стоит. Старая, но мощная. Если двигатель сломан, аккумуляторы могут быть еще живы даже на таком морозе. Короткий сеанс, чтобы послать сигнал бедствия, наверное, возможен. Я не сильно разбираюсь, но видел, как наш связист с оборудованием возился в свободное время.

Я поднялся с места.

— Поможешь?

Он как-то настороженно посмотрел на дверь, потом снова на меня. Кивнул, хотя и неуверенно.

Уже позже, когда на часах стрелка перевалила за двенадцать дня, я, Козырев, Саблин под присмотром своего бывшего коллеги и врача — все вместе, мы вышли к судну. Погода была относительно хорошей, казалось, будто бы сейчас пол пятого утра, хотя по факту был полдень.

Я снова испытал неудобство от серого неба и бескрайних просторов нагромождения ледяных глыб и торосов. Почувствовал какую-то усталость, но спать не хотелось. По роду службы и бешеному ритму, я давно уже привык спать мало, но то, что творилось сейчас, было даже странно.

Морозный ветерок ударил в лицо, но буран практически стих. Мы прошли вперед метров на двести, осмотрелись. Видимость стала заметно лучше, СВП Бауманова и Осипова нигде видно не было. Это хорошо, но я не думаю, что они убрались с острова, ведь свои задачи они так и не выполнили. Правда, Осипов, скорее всего, был ранен, а значит теперь там полтора бойца. Но это не значит, что угроза миновала. Эти двое ещё вполне могут вытворить что-то такое, чего я не предвидел.

Оставшееся судно «Гепард» стояло на припае, частично занесённое снегом. С двигателями все было понятно — я сам видел пробоины от пуль в кожухе. Но топливные баки не задело, а аккумуляторы находились в отдельном отсеке.

— Осипов и Бауманов не умнее крыс, — буркнул врач, с трудом забираясь внутрь. — Зачем технику обездвиживать? Надо было поджигать.

— Они просто не успели, — подумав, ответил я. — Действовали в спешке, уносили ноги бегом. Получилось, как получилось. Хорошо, хоть так.

Я полез за ним, Козырев следом. Врач, немного в этом разбирался — определил где и что, открыл панель радиостанции. Я высунулся наружу, посмотрел на Саблина — тот стоял ссутулившись, здоровая рука висела, сломанная покоилась на перевязи. Лицо по-прежнему в крови, нос распух.

— Скажи спасибо, что я тебя не пристрелил, — бросил я. — Морду хоть снегом протри, а то на вурдалака похож!

И верно, размазанная кровь высохла, потемнела и стала почти черной.

— Мне и так нормально… — промямлил тот.

— А мне нет! — надавил я, глядя на него с презрением. — Приступай, хоть на человека станешь похожим!

Морозов тем временем наблюдал за периметром, с автоматом Козырева в руках.

Техник и врач принялись возиться с проводами, хотя от первого толку было немного. Через несколько минут зашипело. Красный глазок на панели замигал.

— Есть контакт, — обрадовался врач. — Минут на пять хватит, не больше. Аккумуляторы почти севшие, столько на таком морозе стоять. К тому же,