Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони, но боли я не чувствовал. Все сложно, запутанно. А еще здесь чего-то не хватало, чего-то важного, что не позволяло восстановить полноту картины. Какая-то деталь. Какой-то кусок пазла, который я упустил.

— Тут чего-то не хватает!

Он покачал головой.

— Я сказал все, что знал. Дальше — тишина.

Я хотел спросить еще, когда дверь распахнулась. Влетел Саблин, взъерошенный, с бледным лицом, с расширенными зрачками.

— Максим! — крикнул он. — У входа! Судно на воздушной подушке!

— Чего? — я вскочил, забыв про Козырева.

— Это наше судно! — он тяжело дышал, как после бега. — Которое угнали Осипов и Бауманов. Они вернулись!

Я рванул к выходу, готовя пистолет к бою. Козырев остался сидеть, не двигаясь, вжавшись в стену. Саблин — за мной. Мы пробежали коридор, выскочили в центральный зал. Морозов и врач смотрели на нас испуганно. Морозов держался за стену, врач прижимал к груди саквояж.

— Сидите здесь! — крикнул я. — И дверь закройте! Никуда не выходите!

Я выбежал в тамбур, отодвинул тяжелый засов, выскочил наружу. Холод обжег лицо, ветер выл так, что закладывало уши. Снег кружил, слепил глаза. Метрах в ста от входа, прямо на ледяном поле, стояло судно на воздушной подушке. Действительно, то самое, на котором ранее сбежали Осипов и Бауманов.

Кажется, судно было пустым. Двигатели работали на холостых, винты вращались, но рядом с ним никого не было.

Я огляделся. Вокруг никого. Только ветер, снег и далекие торосы. Следов на снегу не было — их замело через минуту после того, как они появились.

— Где они? — спросил я у подбежавшего Саблина.

— Не знаю, — он тяжело дышал, пар клубился изо рта. — Я видел, как оно подошло, остановилось. А потом — тишина. Никто не вышел. Может, их там нет? Может, это ловушка?

Позади меня скрипнул снег. Чекист приблизился.

Вдруг я почувствовал холод у затылка и что-то твердое. Сильно смахивало на ствол пистолета, приставленный к голове. Саблин стоял за моей спиной и держал оружие ровно, без дрожи. Опытный. Возможно, профессионал. Идиот, который все это время притворялся овцой. Ведь не было ни единого тревожного звоночка в его сторону.

— Ты дурак, Громов, — сказал он тихо, но ветер не заглушил его голос. — Думал, ты самый умный⁈ Ты слишком много знаешь. И слишком много говоришь. Ты надоел, везде как кость в горле! Ты ведь даже не понимаешь, зачем Беркутов притащил тебя сюда!

Я замер. Внутри все оборвалось. Кровь отхлынула от лица, но я не двинулся. Не дернулся. Словно примерз к месту.

— Саблин… — тихо сказал я. — Зачем?

— А кто, по-твоему, помог Осипову и Бауманову? — он усмехнулся, и я услышал в его голосе металл. — Кто следил за тобой? Кто докладывал Беркутову, что ты делаешь и что говоришь? Кто подсыпал яд в чай, пока все спали? Думаешь, это они? Нет. Это я. Они только взрывчатку привезли, строили из себя не пойми что. Отвлекали внимание. А всю грязную работу делал я. И даже такой специалист как ты ничего не заметил. Ничего. Вот ведь как бывает.

— А как же КГБ? — я облизнул пересохшие губы.

— Да, я из КГБ, — согласился он. — И что? Там такие же люди. Ранее я работал на Калугина, но у каждого есть своя цена. Беркутов заплатил, обещал помочь с карьерным ростом. Я согласился. Всё просто.

— А Морозов? — спросил я. — Он тоже?

— Морозов — дурак, — Саблин сплюнул. — Он ни о чем не знает. Я хотел и его убрать, но яда не хватило. А теперь — поздно.

— Что ты сделал с Суховым?

— Ты же уже знаешь, — сказал он равнодушно. — Подождал, пока он ночью покинет судно, подкрался и ударил ножом. Тело спрятал в расщелину. Там его никто не найдет. Никогда.

Я сжал кулаки. План действий уже был. Саблин попросту не понимает, с кем связался. Да, он обвел меня вокруг пальца, усыпив бдительность. Ведь я полагал, что проблема в людях из НИИ. Но это еще не значит, что он перехватил инициативу. Молодой, самонадеянный.

— Они сбежали, — сказал я. — Твои подельники.

— Сбежали, — согласился Саблин. — Но это не важно. Извини, Громов. Время.

Он нажал на спусковой крючок…

Глава 14

Разговор с предателем

Но вместо выстрела последовал сухой щелчок.

На мгновение у меня внутри всё оборвалось — а потом взорвалось адреналином. Короткой, бесконечно ценной доли секунды — мне хватило, чтобы ожить. Прямой призыв действовать, без промедлений, раз выпал такой шанс.

Я не думал. Я никогда не думаю в такие мгновения. Тело знает лучше головы, работает автоматически.

Резкий уход влево — пусть выстрела не произошло и пуля не вылетела, но привычка, годами выработанная в афганских и пакистанских горах, сирийских равнинах, заставила меня сломать линию огня. На мгновение я увидел лицо предателя Саблина, его изумленный, растерянный взгляд, в котором уже появились первые признаки страха. Очевидно, что подобного поворота событий он совершенно не ожидал.

Правой рукой я резко перехватил его запястье. Левая легла на тыльную сторону кисти — и я надавил туда, куда сустав не должен гнуться.

Саблин вскрикнул. Коротко, по-звериному, будто трусливый пес, которому прищемили лапу. Я тут же довернул, вкладывая в движение вес всего корпуса, и услышал хруст. Плотный. Примерно так ломается ветка дерева.

Кисть хрустнула. Тот громко вскрикнул, практически утратив способность сопротивляться.

Пистолет, что подвел своего владельца, упал в рыхлый снег. Саблин отшатнулся, прижимая искалеченную руку к груди, и я вновь увидел его лицо — бледное, перекошенное, с глазами, в которых был уже не страх, там была паника. Не от боли даже. От того, что он, такой дерзкий и удачливый, смог взять самого Громова, но в самый последний момент упустил такую возможность. Что я живой и что теперь его ждет.

Я рывком приблизился к нему и совершив выпад, с силой зарядил ему прямым точно в нос. Под кулаком отчетливо хрустнуло. Старлей отшатнулся, не удержал равновесия и рухнул в снег. Быстрый анализ показал, что противник временно не способен оказывать сопротивления.

— Дурак, — громко, но тем не менее спокойно произнес я. Удивительно спокойно. В ушах гудело, сердце колотилось где-то в горле, но голос звучал ровно. — Ты забыл, с кем связался? Я капитан Громов, герой Советского Союза, а ты теперь позор для своей Родины!

Хорошо же ему прилетело. Лицо у чекиста было в крови, на снегу различались капли замерзающей крови.

— Ненавижу! — выдавил он сквозь зубы, и я услышал в его голосе злость и разочарование и,